Ночной Охотник - Роберт Брындза

Эрика лежала на полу. Несколько мгновений высокий силуэт стоял неподвижно, потом чуть качнулся, и она через стекло услышала его голос:

– Босс? Вы дома? Это я, Питерсон. – Он чашкой приставил ладони к стеклу, вглядываясь в комнату. – Босс?

– Какого черта вы здесь делаете? – спросила Эрика, поднимаясь с пола и открывая дверь на террасу. Свечение ночного неба, в котором рассеивались огни города, омывал Питерсона оранжевым сиянием.

– Простите, не смог найти входную дверь. Не знал, что она сбоку.

– Вот это опер! – сыронизировала Эрика. – Подождите секунду.

В темноте она нашла телефон под журнальным столиком, снова включила фонарик, подставила к стене стул и полезла к щитку, висевшему высоко над телевизором. Открыла щиток, включила автомат. Во всех комнатах, кроме прихожей, зажегся свет.

Теперь она ясно видела Питерсона в открытых дверях, выходивших на террасу. На нем были синие джинсы и старая футболка «Адидас», на лице – двухдневная щетина. Он потер красные глаза.

– Лампочка перегорела, – сказала Эрика, скорее, успокаивая себя, чем давая объяснения. Она сошла со стула, пригладила волосы, сознавая, что, должно быть, вид у нее несколько диковатый. – Почему вас сегодня не было? – спросила она, смерив Питерсона взглядом. От него разило спиртным.

– Можно войти? Поговорить?

– Поздно уже.

– Прошу вас, босс.

– Ладно, входите.

Питерсон шагнул в гостиную. С улицы в комнату ворвался легкий ветерок.

– У вас… уютно, – произнес Питерсон.

– Вовсе нет, – возразила Эрика, направляясь в зону кухни. – Налить вам чего-нибудь?

– Что у вас есть?

– Спиртного не получите. Судя по запаху, вам уже хватит.

Эрика пробежала глазами почти что голые полки буфета. У нее имелась бутылка хорошего виски Glenmorangie, непочатая. В холодильнике стояла давняя бутылка белого вина, которого оставалось на донышке. Банка кофе была почти пуста.

– Либо вода из-под крана, либо… «Ам Бонго», – сухо предложила Эрика, найдя две маленькие упаковки сока из тропических фруктов под заплесневелым латуком в ящике для овощей.

– Лучше сок, – выбрал Питерсон.

Эрика закрыла холодильник и дала ему одну из упаковок сока, потом достала из сумки сигареты, и вдвоем они вышли в мощеный внутренний дворик. Стульев не было, они взгромоздились на низкую стенку, к которой подступала трава.

– Я не знал, что «Ам Бонго» еще продается. – Питерсон оторвал от упаковки пластиковую соломинку и просунул ее в маленькое отверстие, затянутое фольгой.

– Несколько месяцев назад ко мне приезжали гости: сестра с детьми, – объяснила Эрика, закуривая сигарету.

– Не знал, что у вас есть сестра.

Эрика плохо зажгла сигарету и теперь попыхивала ею, пытаясь раскурить. Наконец она выпустила дым и кивнула.

– Сколько у нее детей?

– Двое. И скоро еще один родится.

– Мальчики или девочки?

– Мальчик и девочка, а третий… Она еще не знает.

– Мальчик и девочка маленькие?

– Который час? Черт, последние новости хотела посмотреть, – сказала Эрика. Она спрыгнула со стенки и вернулась в дом. Питерсон, войдя следом, увидел, что Эрика что-то ищет на диване под подушками.

– Это ищите? – спросил он, выуживая пульт из-под валявшейся на журнальном столике открытой коробки для еды из ресторана. Эрика взяла его и включила телевизор.

Канал «Ай-ти-ви ньюс» показывал вращающуюся вывеску Скотленд-Ярда и конец выступления Марша, который выглядел усталым.

– …оно является приоритетным в работе нашего Отдела по расследованию убийств и тяжких преступлений, – говорил он. – Мы разрабатываем несколько версий.

Затем на экране пошел отрывок из «Шоу Джека Харта». Камера скользила по шумной аудитории, собравшейся в телестудии. Приглашенные, вскочив на ноги, кричали, вопили, свистели. На несколько мгновений в кадр попала молодая женщина, сидевшая на сцене вместе с парнем в спортивном костюме и бейсболке. Сопроводительная надпись в нижней части экрана гласила: Я СДЕЛАЛА АБОРТ, ИЗБАВИВШИСЬ ОТ ТРОЙНИ, РАДИ ОПЕРАЦИИ ПО УВЕЛИЧЕНИЮ ГРУДИ.

– Это – моя жизнь. Что хочу, то и делаю, – заявила девушка ничуть не раскаивающимся тоном.

Камера показала крупным планом Джека Харта, сидевшего по одну сторону от молодой пары. Красивый, холеный, в синем костюме, он, как и требовали обстоятельства, хмурился.

– Речь идет не только о вашей жизни. А как же те неродившиеся малыши? – промурлыкал он.

Зазвучал закадровый голос:

– Джек Харт слыл противоречивой фигурой, многие его боготворили, другие ненавидели, а сегодня его обнаружили мертвым в его доме в Далидже на юге Лондона. Никакой другой информации полиция не дает, но они подтвердили, что, по их мнению, скончался он при подозрительных обстоятельствах.

– Боже, его убили? – воскликнул Питерсон.

– Где вы были весь день? – спросила Эрика. Питерсон молчал. – Его убили точно так же, как Грегори Манро. Мы пока ждем результаты токсикологической экспертизы.

На экране аудитория в студии скандировала:

– Убийца! Убийца! Убийца!

Парень в бейсболке, вскочив на ноги, стал угрожать людям, сидевшим в первом ряду.

– По-вашему, сколько у нас времени до того, как пресса свяжет его убийство с гибелью Грегори Манро? – спросил Питерсон.

– Не знаю. Сутки. Но я надеюсь, что будет чуть больше.

– Вы говорили с Маршем?

– Да. Пару часов назад, ввела его в курс дела, – ответила Эрика.

В новостях теперь показывали материал, отснятый днем: толпы народу вокруг полицейского оцепления у дома Джека Харта; потом крупным планом – мешок с трупом на носилках, который выносили из дома, – нерезкие кадры, сделанные с использованием длиннофокусного объектива.

– Айзек Стронг сейчас проводит вскрытие. Рано утром станут известны результаты.

Последние новости на экране сменил прогноз погоды. Эрика убавила звук и повернулась к Питерсону. Тот молча смотрел телевизор, зажав в уголке рта соломинку, – допивал остатки сока из коробки.