Охота на князя Дракулу - Керри Манискалко

Неизвестный дом

Locuinta necunoscuta

Брашов

4 декабря 1888 года

Внутри крохотного дома не горел очаг и холодно было почти как на улице.

Мороз просочился сквозь окна и пополз у меня по спине, когда я шагнула к единственному проникшему в помещение лунному лучу. Даже сейчас, при почти полном отсутствии света видно было, что в комнате царит разгром. Стул перевернут, повсюду валяются бумаги, из шкафов все вышвырнуто на пол. Похоже, комнату кто-то тщательно обыскивал.

Анастасия у меня за спиной резко втянула воздух.

– Смотрите! Это… санге?

Я быстро развернулась и уставилась на большое пятно цвета ржавчины на ковре. Меня пробрал озноб. У меня возникло ужасное ощущение, что мы стоим на том самом месте, где у Вильгельма силой вытянули кровь. Сердце мое забилось вдвое быстрее, но я заставила себя размышлять так, словно я – Томас Крессуэлл, то есть холодно, беспристрастно и подмечая все детали.

– Это она? – снова подала голос Анастасия. – Мне, наверно, сейчас плохо станет, если это кровь.

Прежде чем я успела ей ответить, мое внимание привлек разбитый кувшин. Я осторожно подобрала осколок стекла и потрогала темно-красное пятно. Кровь лихорадочно пульсировала, но я все же попробовала засохшую жидкость на вкус, уже смутно подозревая, что обнаружу. Я улыбнулась Анастасии. Она скривилась.

– Это какой-то сок, а не кровь. – Я вытерла руку о свой плащ.

Подруга посмотрела на меня так, словно я совешила нечто настолько непристойное, что это даже прокомментировать было нельзя. Я прислушалась к себе и поняла, что возбужденный трепет все еще таился внутри, словно скрытое электрическое течение – я уже бездну времени не чувствовала себя такой живой.

– Как по-вашему, что здесь произошло?

Я снова оглядела помещение.

– Трудно что-то предполагать, пока мы не найдем какую-нибудь лампу.

Я раздвинула шторы, впуская в комнату побольше лунного света. Анастасия быстро прошла через комнату и подобрала керосиновую лампу, как-то уцелевшую в этом хаосе. Желтый огонек коротко зашипел, осветил пространство, и нашим глазам предстала трагическая история.

Небольшой уголок основной комнаты, отведенный под кухню, усеивали бутылки из-под спиртного. Некоторые из них были разбиты и все без исключения пусты. Судя по отсутствию запаха в воздухе, на пол ничего не выливали, а потому напрашивался вывод, что кто-то здесь безбожно напился.

Осмотревшись повторно, я решила, что никакого обыска здесь не было, а просто кто-то искал очередную бутылку спиртного, а обнаружив, что ничего больше нет, разозлился и стал бушевать. Анастасия отыскала еще одну лампу и пошла осматривать остальные комнаты.

Я подобрала фотографию, удивившись тому, что в подобном доме вообще есть фотокарточки, – и ахнула. На ней та самая молодая женщина с рисунка в одежной лавке – та, которая пропала, – улыбалась младенцу. Рядом с ними гордо стоял ее муж. Неужели это она выпила все это спиртное? Если она опьянела и в одиночку пошла в лес…

Анастасия вернулась и предъявила мне книгу. Судя по кресту на обложке, это было что-то религиозное.

– В спальне никого нет, но вот это кажется интригующим.

– Вы же не собираетесь забрать эту книгу? – Я взглянула на нее, пока Анастасия листала страницы. Глаза Анастасии округлились. Она покачала головой. Я вернула фотографию на место и направилась к двери.

– Надо уходить, – сказала я. – Я была неправа, забравшись сюда. Не думаю, что это место имеет какое-то отношение к смерти Вильгельма.

– А может, и имеет. – Анастасия продемонстрировала мне книгу. – Я вспомнила, где раньше видела эту эмблему.

– Мрачноватое какое-то чтение на ночь.

Я вздрогнула и оторвалась от книги по анатомии, в которую практически уткнулась носом. После нашего с Анастасией приключения прошел целый день, и ничего особенного не случилось. Мы с Томасом по-прежнему не разговаривали, Раду был традиционно захвачен преданиями о вампирах, а Молдовеану явно вознамерился сделать мое пребывание в замке максимально невыносимым.