Домой до темноты - Чарльз Маклин

— Вряд ли они познакомились в Сети, — сказал Морелли. — Во всяком случае, не обычным способом. Наверное, сначала он увидел ее живьем, а уж потом завязалось сетевое знакомство.

Электронного следа не было. Даже со своими ограниченными ресурсами квестура это установила. Софи не была завсегдатаем чатов, а если заходила на какой-нибудь форум, то не пользовалась ником, под которым зарегистрировалась в МСН.[5]В архивах провайдеров записей бесед не имелось. Я тоже провел собственное небольшое расследование.

— Как же он ее нашел? — спросил я.

— Скажем, он видит ее на улице, в магазине или ресторане — ведь она была эффектной — и тащится за ней в интернет-кафе. Она отправляет письмо по электронной почте. После ее ухода он занимает ее место и снимает информацию с терминала, которым она только что пользовалась. Возможно, он просто заглянул через ее плечо и запомнил адрес… Потом он связывается с ней по Сети, возникает случайное знакомство, и она ему отвечает, пребывая в наивной уверенности, что он далеко — в другом городе или даже иной стране… тогда как все это время он разглядывает ее, сидя в противоположном углу комнаты или за соседним монитором.

Инспектор замолчал, поглаживая себя по отполированной плеши.

— Он использует интернет для сбора информации о ней, а затем начинает комбинированную сетевую и живую охоту. В один чудесный день он предстает перед ней как человек, с которым она общалась в Сети.

Стукнув в дверь, вошла секретарша. Она вручила Морелли папку и ушла, даже не взглянув в мою сторону.

Следователь достал несколько фотографий.

— Помните их?

На глянцевых снимках был изображен мощеный пол грота с меловым абрисом, которым обвели тело Софи, перед тем как увезти его с места происшествия.

Я кивнул, не понимая, к чему клонит инспектор.

Морелли подался вперед и взял одну фотографию. Эта скверная карта последнего места пребывания на земле моей дочери до сих пор вызывала во мне гнев. Фотографий тела Софи мне так и не показали.

— Примечательна поза жертвы, — сказал инспектор. — Девушка не упала, ее уложили на спину и сложили ей руки на груди. Кто-то очень хотел проявить свое почтение.

— Вы хотели сказать — раскаяние? — нахмурился я.

— Синьор Листер, мои слова могут вас слегка ошеломить. Я говорю о любви… amore. Возможно, убийца любил ее или полагал себя влюбленным. Помраченный маньяк-охотник часто ищет романтических чувств и духовного единения, не интересуясь физической близостью.

— Любовь, — спокойно повторил я, хотя внутри все клокотало. Наверное, любой отец откликнулся бы так же. — Потому-то он ее и оглушил, перед тем как задушить. Значит, вот так поступают влюбленные, инспектор? Любовь!

Я слышал, как взвился мой голос. Морелли стиснул ладони. Глубоко вздохнув, он продолжил:

— Если ухаживания подобного субъекта отвергнуты, его любовь очень быстро переходит в жестокость. Порой мгновенно.

— Хотите, чтобы я ему посочувствовал?

— Возможно, он считал, что ваша дочь отвечает ему взаимностью. На его взгляд, они бы стали «идеальной парой». Понимаете?

Сплошные догадки. На самом деле он ничего не знал.

— Исследования показывают, что жестокость гораздо вероятнее, если жертва и охотник состояли в интимных отношениях.

— Что вы хотите сказать? Они были любовниками?

— Думаю, это маловероятно.

Я порадовался, что со мной нет Лоры. Она бы ему врезала.

— Я понимаю, как вам тяжело. — Инспектор ел меня взглядом. — Если б такое случилось с моим ребенком… я бы вел себя так же.

— По-вашему, она сама напросилась?

Морелли покачал головой:

— Возможно, она неумышленно поощряла его. Может быть, флиртовала, полагая, что в Сети это безвредно и безопасно.

— Почему всегда заканчивается тем, что обвиняют жертву?

— Синьор Листер! — Инспектор вскинул руки. — Это было нелегкое дело.

В прошедшем времени. Мою дочь уже списали. Морелли все равно что признался в этом. Мы угрюмо помолчали.

— Как вы считаете, Софи знала, что ей грозит опасность? — спросил я.

Ответ был известен, но иногда лучше все же спросить.

Морелли постучал себя по подбородку собранными в щепотку пальцами.

— Полагаю… да, — раздумчиво ответил он. — Наверное, знала.

В памяти всплыл образ маленькой Софи: лет пяти-шести, она часами играла с кукольным домиком, который и сейчас стоял в ее комнате. Я уже хотел рассказать об альбоме, будто бы предрекавшем убийство, но решил не упоминать о нем, ибо показать было нечего.

Инспектор встал, давая понять, что беседа окончена.

Мы пожали руки, Морелли обещал информировать о любых новых фактах. Было ясно, что на скорую встречу он не рассчитывает. Через годы получить казенную отписку — лучшее, на что я мог надеяться. Мне предлагали смириться с тем, что убийца дочери никогда не предстанет перед судом.

Оставался еще один вопрос.

— Вы говорили с девушкой по имени Сам Меткаф — подругой Софи?

— Меткаф? — Казалось, инспектору не терпится, чтобы я ушел. Наверное, он уже думал о ланче. — Не припоминаю.

— Возможно, Софи выходила в Сеть с ее компьютера.

— Хорошо, я выясню.

— На следующей неделе она улетает в Штаты. Насовсем. Завтра я с ней увижусь. Я вас извещу, если будут новости.

— Непременно, — сказал Морелли, провожая меня к выходу. В дверях он остановился и взял меня за плечо. — Этот злодей… кто его знает, синьор Листер, ведь он мог нагрянуть с другого конца света, убить вашу дочь… и убраться восвояси.

Хотелось напомнить об иммигрантской версии, но тут я подумал: что если альбом украли? Можно ли по рисунку опознать убийцу?

— Или он еще здесь, — ответил я. — Во Флоренции.