Кутюрье Смерти - Брижит Обер

Полицейский Марсель Блан предавался мечтаниям на городской площади. Сегодня стало еще жарче — ни дуновения ветерка. Просто расплавленный свинец, как говорится в книгах. Марсель вспомнил вчерашний вечер: вместо того чтобы закатить ему очередную сцену, Мадлен превозносила его как героя. Первый раз за пятнадцать лет их совместной жизни он занимается чем-то стоящим! — заявила она, тряхнув копной обесцвеченных волос. Совершенно омерзительное убийство, о котором надо срочно сообщить всем подружкам, воскликнула она, округлив свои полные губки, некогда соблазнившие Марселя, и сложив полные ручки на внушительной груди. За этим последовали интенсивные телефонные переговоры.

Все, однако, было просто: Мадлен наотрез отказывалась принимать то, что их бракоразводный процесс в самом разгаре. Марсель пожал плечами: хватит думать о Мадлен, она слишком долго дохнуть ему не давала. Пора перестать заводиться.

Один из его коллег переходил вдалеке площадь, и Марсель тут же подумал, что выглядят они теперь точь-в-точь как американские фараоны — голубая рубашка с погонами и фуражка с козырьком. Мадлен утверждала, что, хоть в кепи, хоть в фуражке, мудак мудаком и останется. Стоп! Сказано же: «Ни слова про Мадлен!» Изгнав из своих мыслей, как выгоняют назойливую муху, весьма плотский и мстительный образ жены, Марсель принялся размышлять о зловещей вчерашней находке.

Очевидно, что убийца не мог действовать прямо на Площади. Происходило это в каком-то помещении, где он мог соединять трупы, готовя свою мрачную постановку. Но почему надо было выставлять свое… произведение прямо тут, в центре города? Да и ехать с таким сокровищем в машине — дело рискованное. Так, может быть, он готовил свое преступление неподалеку? Может, он живет где-то рядом?

Девицу удалось идентифицировать. Муж опознал ее по фотографии в утренней газете. Черно-белая фотография, сделанная в морге, только лицо с закрытыми глазами. Кассирша из супермаркета, о ее исчезновении заявлено двумя днями раньше. Выйдя из магазина, она решила срезать дорогу, пройдя по скверу, но в итоге оказалась разрезанной на куски. До дому она так и не дошла, понятное дело.

Муж в панике позвонил в полицию около одиннадцати вечера. В супермаркете подтвердили, что она действительно всегда ходила через сквер, говорила, что, когда все подростки заделались наркодилерами, бояться нечего. Была вероятность, что и старый бродяга наркоман тоже посиживал в сквере. Так, может быть, и убийца жил неподалеку? Но дело поручено не Марселю. На него возлагалась миссия помогать старикам переходить дорогу и гонять собак, чтобы те не писали на цветы у памятника павшим героям, который возвышался в центре площади у фонтана.

Господи, да почему же все эти отпускники так истошно вопят? Капли пота скатились из-под козырька. Марсель украдкой вытер глаза, рыжие усы его были влажными.

Резко затормозил четырнадцатичасовой автобус, чуть не перевернув при этом скутер, владелец которого заорал: «Педик чертов!» — а водитель послал его в ответ в жопу. Марсель вздохнул. Двери с пришепетыванием отошли в сторону, выпустив из чрева автобуса молодую женщину с татуировкой. За одну ее руку уцепился мальчишка, в другой она держала продовольственную сумку и что-то обсуждала со стариком в сером полиэстеровом костюме, который выкрикивал ей в ответ нечто непонятное.

Марсель машинально свистнул какому-то типу, поехавшему на красный. Женщина обернулась. Какой у него должен быть идиотский вид с этим свистком во рту! Провинившийся водитель делал вид, что совершенно ни при чем. Хорошо же, подумал Марсель, давай, вали, мерзавец, ты свое еще получишь!

В гараже было прохладно. Коротышка, зажав в тонких губах окурок, вертел в руках медальон со святым Христофором, с которым никогда не расставался. Он размышлял, склонившись над мотором машины Жанно.

Вечером разбросаю все остатки по пляжу. То-то будет утром рыбакам сюрпризик. Развлекутся немного, а то все медузы да мешки полиэтиленовые. А потом, послезавтра — жирный заголовок в газете, можно посмаковать его за кофе, пока Марсель будет жать из всех сок. Очень мне нравится, когда заголовок во всю полосу. И ведь говорят про меня, про мое произведение. А отвращение и крики скоро сменит страх, он будет коварно подтачивать души. И это не конец, нет, это только начало, друзья мои… Впрочем, надо разжиться свежатинкой. Медальон поблескивал над карбюратором, который он неторопливо вытирал тряпкой. Да-да, свежатинкой. Он поднял голову, обвел взглядом площадь. Чем плоха хоть эта девчонка с желтым рюкзачком, она покупает курево для своего папаши. Выглядит вполне аппетитно… Как ее зовут-то? Ах да, Жюльет! Жюльет… Чудесное имя для трупа.

В это мгновение в гараже появился Жанно — пружинистый шаг, занятой и злобный вид, все как обычно. Ну и тип этот Жанно, настоящая вонючка… Считает себя крутым, в духе «Смертельного оружия»… Я тебе покажу смертельное! Коротышка бросил окурок на цементный пол и тщательно, как консьерж, раздавил его.

Так, теперь глаза. Поднимаем взгляд от мотора, смотрим прямо в лицо, вялая улыбка, абсолютно тупой вид.

Господи, да у этого парня на лице написано, что он совершенно туп! Жан-Жан, уперев руки в бока, просто навис над коротышкой.

— Ну что? Машина готова?

Теперь голос. Точная имитация голоса механика конца двадцатого века.

— Нет, не могу понять, в чем дело. Может, загвоздка в зажигании… Не сердитесь, я этим займусь…

— Знакомая песня! Ладно. Зайду часов в пять. Будет готово?

— Никаких проблем! Хорошего дня, инспектор! — крикнул в спину быстро удалявшемуся Жан-Жану коротышка.

— Хорошего дня, тупица! — процедил Жан-Жан сквозь безукоризненно белые зубы.

Все в этом гараже идиоты, подумал он. Он вообще окружен идиотами и тупицами, которые вечно жалуются и бахвалятся своими мелкими корыстными делишками. Он остановился перед витриной парфюмерного магазина, чтобы удостовериться, что его светло-кремовая рубашка с маркой «Версаче» нигде не торчит из идеально сидящих кремовых брюк, сшитых в Лондоне по мерке, — можно себе позволить такую небольшую вольность. Он наклонился, провел ладонью по шикарной куртке из натуральной замши и двинулся дальше — чудная загадочная улыбка играла на его угловатом лице.

В шесть утра во вторник юный голландец, спавший на пляже, встал, чтобы облегчиться, и споткнулся о влажный матрас.

Изучив матрас, юный голландец, ввиду того что оный матрас оказался наделен глазами и прочими причиндалами, хотя и взлетел очень высоко по причине вдыхания матрасных эманации, понял, что имеет дело с трупом, который значительно задержался на земле; тут юноша принялся выть так жалобно, что взволнованные окрестные жители предупредили полицию.

Вышеуказанный труп оказался на самом деле неким извращенным произведением лоскутного шитья, соединившим две ноги старого наркомана-бродяги, тело кассирши из супермаркета в форменной одежде и голову тридцатилетнего бородача; все это было наскоро сметано крепкой черной ниткой — так чинят рыболовные сети, словом, творение под стать трупу, выброшенному на морское побережье.