Ферма трупов - Патрисия Корнуэлл

— И как же вы это определили, интересно знать? — спросил Марино.

— Очертаний лифчика там точно не просматривалось, только резинка трусиков. Наблюдательность — вот за что мне платят власти штата. Федералы, кстати, — он оглядел сидящих за столом, — за все это дерьмо мне ни хрена не платят.

— За дерьмо никто платить не будет, если только золото не жрать, — отозвался Марино.

Фергюсон вытащил пачку сигарет:

— Никто не против, если я закурю?

— Я против.

— Я тоже.

— Кей. — Уэсли подтолкнул мне по столу пухлый конверт большого формата. — Отчеты о вскрытии и еще фото.

— Опять лазерные копии? — спросила я. Они не вызывали у меня особого энтузиазма — как и распечатки, сделанные на матричном принтере, они были хороши только издали.

— Нет. Самые что ни на есть подлинные.

— Отлично.

— Особенности личности и поведения преступника — вот что нас интересует. — Уэсли обвел взглядом сидящих за столом. Несколько человек кивнули. — И у нас имеется конкретный подозреваемый. Во всяком случае, мне кажется, есть основания так считать.

— По мне, тут и говорить не о чем, — буркнул Марино.

— Сперва рассмотрим место преступления, затем перейдем к личности жертвы, — продолжил Уэсли, углубившись в бумаги. — Думаю, кандидатуры среди известных нам преступников пока лучше оставить в стороне. — Он взглянул на группу поверх очков, в которых читал. — Есть ли у нас карта?

Фергюсон раздал фотокопии.

— Отмечены церковь и дом потерпевшей. Также выделен маршрут вдоль берега озера, по которому она предположительно возвращалась с собрания.

Эмили Стайнер, с ее птичьим личиком и щуплой фигуркой, я бы дала лет восемь-девять, не больше. На последней школьной фотографии, сделанной весной, она была в светло-зеленой кофте на пуговицах, льняного цвета волосы расчесаны на боковой пробор и скреплены заколкой в виде попугая.

По имеющимся сведениям, после этого ее не фотографировали вплоть до ясного субботнего утра седьмого октября, когда некий пожилой мужчина решил немного порыбачить в озере Томагавк. Устанавливая на обрывистом берегу у самой воды складной стул, он заметил торчащий из куста розовый носочек. Носочек был надет на ногу.

— Спустившись по тропинке, — комментировал демонстрируемые слайды Фергюсон, водя тенью ручки по изображению, — мы обнаружили тело здесь.

— Как далеко от этого места до церкви и ее дома?

— Что туда, что туда — около мили, если по дороге. Напрямик немного меньше.

— Вдоль озера получается как раз напрямик?

— Практически.

Фергюсон продолжал:

— Труп найден лежащим головой на север. При осмотре обнаружено: носки на обеих ногах, левый сполз… наручные часы… ожерелье. Одежда, бывшая на ней в ночь похищения — голубая фланелевая пижама и трусики, — не найдена до сих пор. Вот крупным планом рана на затылочной части черепа. — Кончик тени скользнул по экрану. Сверху, пробившись сквозь мощные перекрытия, донеслись приглушенные звуки выстрелов из расположенного в здании тира.

Тело Эмили Стайнер было полностью обнажено. При детальном осмотре судебно-медицинский эксперт округа установил, что имело место сексуальное насилие. В результате удаления мягких тканей на внутренней стороне бедер, верхней части груди и плече остались обширные темные области с глянцевитой поверхностью. Девочку связали той же клейкой лентой, что и мать, и так же вставили в рот кляп. Причиной смерти была признана единственная на теле огнестрельная рана — от выстрела, произведенного из малокалиберного оружия в затылок жертвы.

На экране мелькал слайд за слайдом, и, пока фотографии бледного тельца вспыхивали в темноте, в комнате висела тишина. Истерзанный труп ребенка — не то зрелище, к которому можно привыкнуть. Никому из следователей и полицейских, с которыми я была знакома, это так и не удалось.

— Что вы можете сказать о погодных условиях в Блэк-Маунтин с первого по седьмое октября? — спросила я.

— Пасмурно, ночью пять — семь градусов по Цельсию, днем — тринадцать — пятнадцать, — ответил Фергюсон. — Приблизительно.

— Приблизительно? — Я пристально посмотрела на него.

— Это средние температуры, — медленно и раздельно, как непонятливому ребенку, пояснил он. В комнате вновь зажегся свет. — Ну, когда значения складывают и делят на количество дней.

— Агент Фергюсон, здесь важно любое сколько-нибудь существенное отклонение, — заявила я, скрывая под внешней бесстрастностью и невозмутимостью возрастающую неприязнь. — Повышение температуры даже в течение одного дня может серьезно изменить состояние тела.

Уэсли уже заполнил пометками целый лист и начал следующий. Прервавшись, он поднял взгляд на меня.

— Доктор Скарпетта, если бы убийство произошло вскоре после похищения, как сильно разложилось бы тело к моменту обнаружения — седьмого октября?

— В данных условиях оно должно было достичь средней степени разложения, — ответила я. — Кроме того, следовало бы ожидать проявления активности насекомых и, возможно, других посмертных повреждений в зависимости от того, могло ли тело оказаться доступным для хищников.

— Другими словами, оно выглядело бы куда хуже, чем здесь, — Уэсли постучал по фотографиям, — если бы девочка была мертва шесть дней.

— Да, разложение проявилось бы сильнее.

На лбу Уэсли поблескивали бисеринки пота, крахмальный воротничок взмок, на висках и шее набухли вены.

— Действительно, странно, что до нее не добрались собаки.

— Да ничего странного, Макс. Это тебе не большой город, где шавки разгуливают повсюду. У нас в Блэк-Маунтин любая псина либо за забором, либо на привязи.

Марино по кошмарной своей привычке увлеченно крошил пенопластовый стаканчик из-под кофе.

Тело на фотографиях было очень бледного, почти землистого цвета. В правой нижней четверти оно приобрело зеленоватый оттенок. Кожа на кончиках пальцев высохла и отставала от ногтей. На волосистой части головы и ступнях кожные покровы заметно провисли. Ни синяков, ни порезов, ни сломанных ногтей — ничего, что свидетельствовало бы о борьбе.

— От солнца ее закрывали деревья и кусты. — Я говорила, будто в тумане. — Раны, по-видимому, почти или вовсе не кровоточили, в противном случае тело повредили бы хищники.

— Таким образом, можно предположить, что убийство произошло не там, где нашли тело, — прервал меня Уэсли. — Отсутствие одежды и следов крови, местоположение трупа и прочее указывают на то, что его перенесли туда уже после. Мягкие ткани также были удалены посмертно?

— Незадолго до или вскоре после смерти, — ответила я.

— Чтобы избавиться от следов укусов?

— Не могу утверждать точно — имеющихся данных недостаточно.