Метроленд - Дмитрий Сафонов

Нравилось то, что она ничего не ждала, просто притягивала его к себе; но мало того, что притягивала, она и сама тянулась.

– Ничего, так себе паренек… Весьма и весьма… – промурлыкала Алиса.

Она сощурила правый глаз и стала этакой хитрюгой. «Лисой Алисой», как называл ее Истомин-младший.

Сегодня на ней была шаль какой-то немыслимой расцветки, не иначе как купленная на «блошином рынке»…

Алиса утверждала, что терпеть не может магазинные вещи.

– Все самое хитовое продается на барахолках, – говорила она.

И, глядя на нее, Денис понимал, что это действительно так.

Его куртка, купленная в дорогом бутике (естественно, на папашины деньги), выглядела чересчур традиционно и даже скучно. Тогда как Алисина шаль – умопомрачительно.

– Ну, что вы замерли, юноша? – с вызовом спросила Алиса. – Подайте даме экипаж.

– Слушаюсь и повинуюсь! – ответил Денис.

Он посмотрел поверх ее головы. Это совсем не трудно, когда в тебе – метр восемьдесят два, а в «даме» – каких-нибудь сто пятьдесят четыре сантиметра. Правда, иногда ему казалось, что все совсем наоборот.

Из-за поворота, опасно кренясь на левый борт, выскочила «маршрутка».

Денис откинул туловище назад и резким движением распахнул полы воображаемого плаща – из грубой промасленной кожи и до пят. Руки застыли у бедер. Пальцы нервно шевелились, готовые в любую секунду обхватить рукояти револьверов и рвануть их прочь из кобуры.

– Я вижу на горизонте почтовый дилижанс, – хриплым шепотом сказал он. – А не остановить ли нам его?

Дородная женщина в розовом пальто, с выбеленными перекисью жесткими прядями, выбивавшимися из-под зеленого мохнатого берета, презрительно поджала губы и что-то сказала. Ни Алиса, ни Денис не обратили на нее внимания.

– Смелее, ковбой, – прошептала Алиса. – Действуй, и… Ты знаешь, какая награда тебя ожидает!

Денис усмехнулся.

– Можешь на меня рассчитывать, крошка! В моих барабанах двенадцать патронов…

– И у тебя самый длинный ствол на всем Западе, – с придыханием произнесла Алиса.

Они громко расхохотались – к неудовольствию женщины в розовом пальто.

Денис поднял руку, «маршрутка» стала замедлять ход, противно заскрипели тормоза, и «Газель» резко остановилась. Водитель уперся обеими руками в руль, точно собирался встать из-за стола, а молодой кавказец, сидевший на пассажирском сиденье, чуть не протаранил головой лобовое стекло.

Денис взялся за ручку двери и дернул ее на себя.

– На абордаж! – воскликнул он.

Обладательница зеленого берета оказалась проворнее, несмотря на свои габариты. Алиса была следующей. Денис уперся ей ладонью пониже спины и подсадил на высокую ступеньку.

Алиса была очень худой, почти костлявой; даже сквозь одежду Денис ощущал ее костные бугры. Если бы кто-нибудь сказал, что ему это будет очень нравиться, он бы только рассмеялся. Но сейчас ему действительно нравилось. Чертовски нравилось.

– Благодарю, – жеманно сказала Алиса и стала протискиваться в самый конец салона.

Денис последовал за ней.

Она упала на место у окошка и похлопала по соседнему сиденью.

– Иди ко мне, красавчик!

Денис достал из кармана две десятки и передал их водителю, потом устроился рядом с Алисой. Она снова притянула его к себе и прошептала на ухо:

– Мы славно позабавимся, детка!

Маленькие пальчики с острыми коготками полезли куда-то ниже пояса… Денис захихикал.

– Перестань! Перестань сейчас же! Мне щекотно!

– Ты опять не пойдешь сегодня в институт? – спросила Алиса.

Это было еще одно ее умение. Еще одна замечательная особенность.

Она могла смеяться, дурачиться, болтать о всякой ерунде и вдруг – без видимого перехода – спросить о чем-то, по-настоящему серьезном.

Денис прекрасно знал эту черту, и все же каждый раз попадался. Алиса усыпляла его бдительность, и потом – бац! Следовал вопрос – всегда острый и неожиданный, как удар поддых.

Вопрос об институте был очень острым. Улыбка исчезла с лица Дениса.

– Нет, скорее всего не пойду.

Он-то знал наверняка, что не пойдет, а расплывчатое «скорее всего» означало поднятые кверху лапки – пощади! Хватит! Не надо об этом!

Но Алису это не остановило.

– И долго так будет продолжаться?

– Может, оставим эту тему?

– Что тебе не нравится?

– Мне не нравится, что ты меня постоянно контролируешь.

Ее брови взметнулись вверх, в уголках глаз проступили легкие морщинки.

– Я? Тебя? Боже упаси! Я волнуюсь за тебя! Волнуюсь потому, что ты мне не безразличен. Улавливаешь разницу?

Он кивнул.

– Ну, и долго так будет продолжаться?

Денис отвел глаза. Казалось, в эту минуту его ничто не интересовало, кроме унылого осеннего пейзажа, пробегающего за окном.

– Не знаю, – после паузы сказал он. – Я не хочу там больше учиться.

– Да? И родители в курсе?

Пейзаж отошел на второй план.

– При чем здесь родители?

– При том, что ты живешь за их счет. И они имеют полное право знать, как ты живешь.

Алиса излагала все ясно и логично – не придерешься. В ее аргументах не было ни малейшей бреши, щели или трещины, куда бы он мог улизнуть…

– Догадываются. Фазер обещал купить новую машину, если я возьмусь за ум. Как ты знаешь, старую придавило обломками Башни. Теперь она размером с консервную банку и очень плохо ездит.

– Но ты, конечно, отказался, – подхватила Алиса. – Как это благородно с вашей стороны, поручик!

– Алиса… – Денис посмотрел ей в глаза. – Ну почему мы не можем просто прожить еще один день? Просто? Без упреков, без проблем? А? Пойдешь в свое училище живописи, что-нибудь живописуешь и наваяешь, потом я тебя встречу, возьмем бутылочку винца, отправимся ко мне, побарахтаемся в постели…

Обладательница розового пальто, сидевшая перед ними, при слове «постель» вздрогнула. Наверное, он увлекся и говорил слишком громко.

Алиса прыснула.

– Дурачок! Так и будет! Возьмем бутылочку винца и устроим образцово-показательный трах! Я буду стонать так, что сбегутся все соседи. А соседки будут пялиться на твою ширинку, когда ты выйдешь из квартиры. Это здорово! Но… Что ты будешь делать завтра?

Денис пожал плечами. На этот вопрос у него не было внятного ответа.

– Ты знаешь, чего ты не хочешь, – продолжала Алиса. – Это хорошо. Это характеризует тебя как крайне вдумчивого и ответственного молодого человека. Дело за малым – узнать, что ты хочешь. Только и всего.