Смерть от воды - Торкиль Дамхауг

Он вытягивается и заглядывает на соседний балкон. В точности как у них. Пластиковый стол и четыре стула. Только сохнущая одежда отличается. Футболка, зеленое полотенце и трусики-бикини. Похоже, ее. Белые, с темно-красными сердечками. С них капает. Девчонка с бортика бассейна — его соседка.

Дверь на балкон приоткрыта. Может, она одна в номере? И что на ней, раз купальник висит и сохнет? Может, она в душе?.. Он напрягся, стараясь уловить звук струящейся воды. Ничего не слышно. Пойти и постучаться? Попросить что-нибудь одолжить? Например, спички. На кой ему спички посреди дня? Стащить сигарету у мамаши? На тумбочке у нее лежат два блока, купленные в дьюти-фри перед вылетом. Она не заметит пропажи одной пачки. Предложить соседке.

Дверь хлопает с другой стороны номера. Он мчится через гостиную, открывает свою дверь, выглядывает.

Это действительно она. Уже прошла вперед по дорожке. Идет к бассейнам. На ней короткая юбка и майка в обтяжку. Был бы он чуточку проворнее…

* * *

В столовой толпа. Он долго ищет, пока не находит столик. Они сидят у самой сцены. На столе — бутылка красного вина, наполовину выпитая. Арне пьет пиво, значит все вино залила в себя мамаша. Она сидит спиной, но он видит, что она уже окосела. Голова кренится набок. И чем больше она пьет, тем больше набок съезжает голова. Нини задремала в детском стульчике. Трульс жует сосиску. При виде старшего брата он сияет. Тут же, через два стола от них, Йо замечает ее, девчонку из соседнего номера. Он не хочет показываться вместе с матерью и Арне, учитывая, как они себя ведут, останавливается в нескольких метрах. По счастью, девчонка его не заметила.

— Ты не бушь обедать, Йо? — спрашивает мать, окосевшая больше, чем он думал.

— Не хочу. Перехватил сосиску.

Все правда. Кроме сосиски. Живот все еще болит после того, как он проплыл полпути до Африки под водой. Голова тоже болит. И все тело.

— Что за бред! — говорит Арне.

— Пусть делает что хочет, — защищает его мать, будто это поможет.

— Пойду к друзьям.

— Отлично, — машет рукой мамаша.

— Потом возвращайся и возьми с собой Трульса и Нини, — командует Арне.

— А вы что?

Мать пытается выдавить улыбку:

— Последи за ними немного вечером, чтобы мы с Арне были свободны. Мы же в отпуске, знаешь ли.

— И нажираетесь в говно, — бормочет Йо.

— Что ты сказал? — рычит Арне.

Йо косится на столик девчонки. Светловолосая толстушка тоже там. И двое взрослых. Они едят. В зале слишком жарко. Йо никогда не любил жару. Чувствует, что-то случится. Он закрывает глаза, и наступает кромешная тьма. Снова открывает — возникает тень. Похожая на кувалду… Он разворачивается и выходит, пока его никто не заметил.

— Хэй, Джо!

Йо останавливается у бортика бассейна и оглядывается. В одном из шезлонгов у стены он замечает вчерашнего мужчину. Который хотел, чтобы Йо называл его Курткой. На столике горит свеча. Он сидит и читает книгу.

— Привет, — говорит Йо и чувствует, как дыхание успокаивается здесь, в темноте.

— Занят? — спрашивает мужчина и, очевидно, хочет поговорить с ним и сегодня.

Йо подходит ближе. Куртка все еще в шортах цвета хаки и черной рубашке с коротким рукавом.

— Все наладилось? Ну, с твоей мамой?

Йо не отвечает.

— Не посидишь тут пару минут? — Куртка протягивает руку к соседнему стулу.

Йо садится на краешек.

— Что вы читаете? — спрашивает он ради разговора.

Куртка поднимает вверх тоненькую книжечку:

— Длинное стихотворение.

— Стихотворение?

— Вообще-то, историю. Путешествие в мертвый мир. Или мир мертвых.

— История с привидениями, значит?

— Вот-вот, — соглашается Куртка. — Читал ее много раз. И все равно до конца не знаю, о чем она.

Йо не понимает, что он хотел этим сказать.

— Часть, которую я читаю сейчас, называется «Death by water».[1]

— Наверное, об утопленниках? — пытается отгадать Йо.

— Да. О молодом человеке, финикийце.

— Финикийце? — прерывает Йо. — Вы имеете в виду народ, который жил где-то здесь несколько тысяч лет назад?

Брови Куртки взлетают дугой.

— Вот это да, Йо! Ты хорошо учишься в школе.

Это правда. Он старается изо всех сил.

— Так, значит, он утонул, этот финикиец, — утверждает он, изображая равнодушие. — Может, он был солдатом?

— Вообще-то, торговцем, кажется мне. Он уже пролежал в море четырнадцать дней. И не много от него осталось, кожа и мышцы сошли с костей. Он был, пожалуй, довольно богат, но богатство его не радовало. Лежит он себе на глубине, в другом мире, и не слышит ничего, кроме криков чаек.

Йо вдруг чувствует облегчение. Куртке нравится с ним разговаривать. И он не просто делает вид.

— Хороший способ умереть, — бросает он и украдкой смотрит на взрослого, освещенного мерцающим светом свечки.

Куртка сидит и рассматривает его лицо.

— Я тут думал о вчерашнем нашем разговоре, — говорит он наконец.

Этот человек много раз появлялся по телику, а теперь сидит в метре от него живьем и думает, что там ему наговорил какой-то двенадцатилетка. Йо тут же насторожился:

— Что, есть о чем подумать?

Куртка зажигает сигарету.

— А для меня не найдется?

— А что скажет мама, если какой-то посторонний взрослый научит тебя курить?

Йо хмыкает:

— Ей до этого нет дела. Да она ничего и не узнает. А если узнает, ей насрать. К тому же я уже много раз курил.

Куртка протягивает ему сигарету:

— Хватит одной затяжки. Если проболтаешься, у меня будут проблемы. Мне достаточно одного такого прокола, чтобы попасть на первые полосы всех желтых газет.

Йо скалится:

— Тогда мне хорошо заплатят. Затяжка на тысячи крон.

— Во-во! — говорит Куртка. — «Звезда на отдыхе совращает детей сигаретами».

Йо не удержался от смеха. Он крепко затянулся, подержал дым в легких и тут же почувствовал чудесное головокружение.

— Я вас всегда только одного вижу, — прокомментировал он, затянувшись еще.

— Я и есть один.

— Так вы ради себя самого в отпуск едете? У вас нет семьи, что ли?

Снова Куртка долго смотрит на него.

— Мне нужно было уехать ненадолго, — отвечает он и откидывается в кресле, — решился за один вечер, сел на самолет и случайно оказался здесь. Удивительно хорошее место. Может, прикуплю здесь дом.