Остров Свиней - Мо Хайдер

Полузверь-получеловек.

— Я положу зажигалку в рюкзак, — сказала Лекси, внезапно появившись из кухни. — Я кладу ее в передний карман.

Я остановил запись и обернулся к жене. Она стояла возле стола, с лентой в волосах и в коротких шортах, которых я раньше не видел. Я ответил не сразу. Голос Лекси звучал небрежно, но мы оба понимали, что она говорит вполне серьезно. Несколько месяцев назад я как бы бросил курить и все это время считал, что успешно ее обманываю. И вот теперь меня поймали с зажигалкой.

Я молча смотрел, как она застегивает рюкзак на молнию.

— Она лежала в кармане твоего пиджака, — читая мои мысли, сказала Лекси.

— Я взял ее, чтобы разжигать камин.

— Ну конечно! — рассмеялась она. — Я вижу тебя насквозь.

Я рассмеялся в ответ.

— Насквозь или не насквозь, но я правда разжигал ею камин.

— Ладно, — беспечно сказала она. — Ладно. Я тебе верю. Ты говоришь очень убедительно. — Глядя куда-то в потолок, она улыбнулась. Я молчал, ожидая развития событий. — А еще был табак в шортах, которые ты вчера надевал, — не сводя глаз с потолка и продолжая улыбаться, добавила она.

— Ты уже шаришь по моим карманам?

— Да. Мой муж врет, что бросил курить, а я шарю у него по карманам. — Она опустила подбородок и встретилась со мной взглядом; я заметил, что щеки ее приобрели темно-багровый оттенок, словно были в синяках. — Мой муж считает меня дурой — должна же я как-то реагировать?

Главная особенность нашего брака заключалась в том, что я больше не любил свою жену. Я давно уже об этом знал и ничего не предпринимал — подобные вещи лучше засунуть куда-нибудь подальше и стараться о них не думать. Тем не менее — и это чистая правда — Лекси все-таки была мне дорога. Каким бы долбаным козлом я ни был, я все же о ней заботился. И даже хранил ей верность. Среди моих лондонских друзей половина уже давно развелись, и даже не один раз, а я, как последний ханжа, верил в нравственные принципы и надеялся, что все как-то обойдется. «Ну вот, благочестивый придурок, это послужит тебе уроком».

Глядя на нее, я медленно встал и подошел к двери.

— Извини, — сказал я. — Извини.

Какое-то время она не двигалась, потом сгорбилась и вздохнула.

— Ничего, — сказала она, покачав головой, и подала мне рюкзак. — Уступать всегда нелегко.

— Да, но я работаю над этим. — Я надел рюкзак на спину. — Уж поверь мне.

Лекси выдавила улыбку.

— Я положила на дно несколько бутылок с водой. — Она разгладила у меня на груди лямки рюкзака и, найдя на рубашке воображаемое пятно, принялась тереть его пальцем. Для такой аккуратистки, как Лекси, это был способ показать, что я прощен. — Да, — продолжила она, — я знаю, что сегодня вечером твоя очередь готовить, но ты наверняка будешь страшно уставшим, так что я сделаю салат и макароны. Авокадо, бекон, оливки. Буду ждать тебя допоздна.

— Лекси, я ведь тебе уже говорил — разве нет? Я говорил, что не знаю, вернусь ли оттуда сегодня. Ну помнишь? Я говорил, что, возможно, буду отсутствовать несколько дней.

Она закусила губу.

— Несколько дней?

— Ну мы же говорили об этом. Разве ты не помнишь? Я сказал, что, вероятно, останусь, и ты ответила, что прекрасно обойдешься одна.

— Я? Я так сказала?

— Да.

Она пожала плечами:

— Ну, насчет этого не волнуйся. Я имею в виду, что хотела бы отпуск провести с собственным мужем и уж точно предпочла бы не оставаться одна в этом месте. — Она обвела руками бунгало. Лекси возненавидела его с первого взгляда. Заказала его она, но то, что оно оказалось таким убогим, почему-то поставила в вину мне. — Но не волнуйся, все в порядке, со мной все будет в порядке.

— Лекси, я же говорил тебе, что это работа. Вспомни, как я говорил тебе, что это…

— Ради Бога! — прервала она меня, подняв вверх руку. — Ради Бога, не надо. Поезжай, со мной все будет прекрасно.

— Я тебе позвоню. Если там, на острове, будет что-то выдающееся, я тебе позвоню. И расскажу, что там происходит, когда вернусь.

— Нет, — сказала она. — Не надо. Правда не надо. Просто… просто поезжай. Делай свое дело. — Не глядя на меня, она забарабанила пальцами по столу. — Иди, — повторила она, поскольку я не сдвинулся с места. — Иди, иди.

Вздохнув, я дотронулся до ее плеча, раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал, затянул лямки рюкзака и ушел, тихо закрыв за собой дверь кухни и даже не поцеловав ее на прощание. Вот так в последнее время обстояли у нас дела. Выйдя на улицу, я остановился. В конце длинной, обсаженной рододендронами аллеи открывался вид на сверкающее море, за которым лежал остров Свиней.