Ты в розыске - Арно Штробель

— У меня есть козырь в рукаве.

Он вскинул руки к потолку и хлопнул в ладоши.

— One moment please. On behalf of the hotel, there is an open bar all evening. Please lean back, relax and try to enjoy the cosy darkness! Дамы и господа, до конца вечера бар отеля работает за счёт заведения. Устраивайтесь поудобнее и наслаждайтесь уютной темнотой.

Настроение в зале переменилось мгновенно. Когда несколько гостей даже с улыбкой зааплодировали, Лукас шепнул Кате:

— Видишь? Срабатывает всегда.

Катя кивнула.

— Всегда. Сколько бы у них ни было денег — если что-то даром… А теперь иди домой, тебя ждут. Я тут справлюсь.

Не дав ему возразить, она направилась к бару и звонко объявила:

— Follow me, ladies and gentlemen. Champagne is best when it’s cold. (Следуйте за мной, дамы и господа. Шампанское лучше всего пить холодным).

https://nnmclub.to

ГЛАВА 4

Бесплатные напитки в баре приняли охотно, и всё же часть гостей предпочла выйти на улицу. Упускать редкую возможность увидеть центр Берлина, погружённый в почти непроглядную тьму, никому не хотелось.

Среди вышедших был и мужчина с марлевой повязкой на лбу, удерживаемой бинтом в несколько слоёв. Держась чуть поодаль от шедшей впереди пары, он покинул отель, свернул вправо и остановился в нише у входа. Не торопясь достал из кармана смартфон, провёл пальцем по экрану и открыл почту. На письмо ушло минуты две; перечитав текст, он отправил его.

Телефон он не убрал — держал в руке, обводя взглядом улицу. Заметив на противоположной стороне то, что искал, двинулся вперёд.

В этой части улицы было ещё с дюжину прохожих. Большинство он различал лишь как чёрные силуэты с размытыми контурами. Как и они, он рассматривал высокие фасады, что по обеим сторонам клонились над мостовой, будто чёрные великаны.

Поравнявшись с урной, мужчина лишь мельком скользнул по ней взглядом, и рука со смартфоном как бы невзначай поднялась к боковому отверстию.

Когда он снова опустил руку, она была пуста.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 5

Последние кварталы Лукас проезжал едва ли не шагом, скользя взглядом по тёмным фасадам и то и дело задерживая его на каком-нибудь окне — там, где за стеклом метался луч фонаря или в скупо озарённых свечами комнатах двигались люди, похожие на фигуры теневого театра.

Свернув на свою улицу, он увидел ту же картину — и всё же ощущение было иным. Быть может, потому, что улица была пуста, а тихо урчавший мотор — единственный различимый звук — казался неестественно громким. А может быть, потому, что это была та самая улица, где он жил с семьёй, и призрачная темнота лишала её привычной близости.

Во мраке словно зазвучала глухая угроза. Тонувшие в черноте углы и ниши между домами, палисадниками и оградами уже не казались просто следствием аварии — они превратились в укрытия для тёмных фигур, замышлявших недоброе.

Сам того не заметив, Лукас сильнее надавил на педаль и последние двести метров пролетел на повышенной скорости.

Он поставил машину у въезда, вышел и на мгновение застыл. Откуда-то издалека доносились последние отголоски сирен — настолько тихие, что уловить их можно было, лишь стоя неподвижно.

Несколько вдохов он простоял молча, глядя на дом и прислушиваясь. Потом двинулся по дорожке к крыльцу.

Он почти дошёл до широкой деревянной двери с дымчатым стеклом, когда из живой изгороди отделилась тень и с неразборчивым звуком метнулась к нему.

Лукас инстинктивно отшатнулся и невольно вскрикнул. В голове вспышками пронеслось: нападение, опасность… Но прежде чем он успел отреагировать, он уже понял: перед ним, смеясь и тыча пальцем, стоял вовсе не грабитель, а Джонни — крёстный Леона.

— Твоё лицо… это просто бесценно.

Лукас шумно выдохнул и покачал головой.

— Старик, ты хоть понимаешь, что там творится?

— А ты хоть понимаешь, что творится здесь?

Этого он и впрямь не знал, но один тот факт, что Джонни подкараулил его у дома, говорил о многом. Догадка окрепла, когда тот поднял рацию и нажал боковую кнопку. После короткого треска в эфире Джонни произнёс заговорщицким тоном:

— Чайка — Тюленю, Чайка — Тюленю. Червяк приземлился.

Снова треск — и в ответ:

— Вас понял.

Детский голос, хрипло искажённый динамиком, но узнаваемый безошибочно. Леон.

Последние часы тут же отступили. Лукас, ухмыляясь, кивнул Джонни и открыл дверь. В прихожей ему навстречу уже мчался сын: длинные каштановые волосы разметались по лицу, в правой руке — та самая рация.

— Папа!

Лукас присел на корточки и, раскинув руки, поймал его в объятия.

— Привет, жучок. А ты чего не спишь?

Он поднял глаза на крёстного.

— Джонни? Ты же должен был его уложить.

Лукас поцеловал сына в лоб и посмотрел на Ханну, стоявшую в дверях гостиной. Распущенные тёмные волосы обрамляли её правильное лицо и спадали далеко за плечи. Узкие джинсы подчёркивали длинные стройные ноги. Когда их глаза встретились, Лукас в который раз поймал себя на мысли, что готов влюбляться в неё снова и снова.

— У тебя же день рождения, — пояснил Джонни. — Крёстный сделал исключение.

Он виновато улыбнулся Ханне и прошмыгнул мимо неё в гостиную.

Леон отпустил отца, подбежал к матери и обхватил её ногу.

— Я хотел поздравить папу.

Лукас шагнул следом и взъерошил сыну волосы.

— Спасибо, солнышко. Это очень мило с твоей стороны.

Ханна мягко отстранила Леона и с нежностью посмотрела на него.

— А теперь — марш в постель.

Леон ещё раз стиснул её ногу, оттолкнулся и, громко хохоча, убежал в гостиную.

Лукас провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду, а затем обнял жену и, закрыв глаза, прижался лбом к её лбу.

— У тебя всё хорошо? — тихо спросила Ханна, проводя ладонью по его волосам.

Он чуть отстранился, кивнул и поцеловал её в кончик носа.

— Теперь — да. Пойдём. У меня такое предчувствие…

Смеясь, Ханна пошла за ним, и в гостиной его догадка немедленно подтвердилась. Большая стеклянная дверь на террасу была распахнута настежь, сад освещали воткнутые в газон факелы. За столами, усыпанными горящими свечами, на деревянных скамьях сидели друзья, знакомые и соседи — болтали, смеялись, пили.

Лукас, усмехаясь, обернулся к Ханне, задержавшейся рядом.

— Так я и думал. А ведь…

Она приложила палец к его губам и