Коллекционер - Нора Робертс

– Для начала мне надо хлопнуть бокальчик вина, и тогда я начну описание свадебной тягомотины в аду моей кузины Мелли Хэмптон и объясню, почему официально отказалась быть подружкой невесты.

– Твои эсэмэски ну просто душу радовали, – хихикнула в ответ Лайла. – Особенно мне понравилась эта: «Психованная идиотка-невеста твердит, что розовые лепестки не того оттенка. Махровая истерия. Так и пришибла бы эту дуру-невесту ради блага всего человечества».

– До этого едва не дошло. О-о-о! Представь: всхлипы, трясучка, отчаяние! Какая уж тут гипербола! «Ах, лепестки розово-розовые! А должны быть розово-пунцовыми! Улаживай все, Джули!» Да я едва ее не задушила!

– У нее действительно был заказан грузовик с полутонной розовых лепестков?

– Вроде того.

– Ты должна была похоронить ее в них! Романтично – ты не находишь? Невеста, задохнувшаяся в розовых лепестках… Сколько было бы разговоров и пересудов! Любо-дорого вообразить!

– Жаль, не догадалась. Вообще – скучала я по тебе! Мне больше нравится, когда ты работаешь в Нью-Йорке, и я могу навещать тебя в твоих берлогах и общаться с тобой.

Открывая вино, Лайла бросила на подругу лукаво-изучающий взгляд.

– Отчего бы тебе как-нибудь не пожить со мной?

– О, это вряд ли, – вздохнула Джули, бродя по кухне. – Я бы чувствовала себя здесь не на месте… О боже, взгляни на этот фарфор! Должно быть, антикварный?

– Мейси от прабабки досталось, – скороговоркой пояснила Лайла и вернулась к своему предложению: – Но ведь сейчас ты не чувствуешь себя не на месте? Ты в гостях. Да и останавливаешься же ты в отелях!

– Люди там не живут, в отелях.

– Некоторые живут. Вроде Элоизы и Нэнни.

– Сравнила! Элоиза и Нэнни – придуманные персонажи.

– Придуманные персонажи – они тоже люди. Иначе почему нам есть до них дело? До того, что с ними случилось? Пошли на террасу, – позвала она. – Обрати внимание на садик Мейси на крыше. Ее семья начинала во Франции. Там у них виноградники…

С легкостью опытной официантки, которой была когда-то, Лайла подхватила поднос с угощением.

– …и там Мейси с Джейсоном и встретились пять лет назад, когда она приехала во Францию, чтобы навестить дедушку с бабушкой, а Джейсон был в отпуске и пришел в их винокурню. Оба утверждают, что это была любовь с первого взгляда.

– Первый взгляд – он самый верный. Лучшее, что может быть.

– Я бы сказала, такое бывает лишь в книгах, но оказалось, и в жизни тоже.

Приглашающим жестом Лайла поторопила Джули, чтобы та шла за ней, и продолжила:

– В итоге выяснилось, что оба живут в Нью-Йорке. Он позвонил ей. Они стали встречаться. И потом полтора года обменивались эсэмэсками.

– Как в сказке какой-то волшебной, – протянула Джули, медленно и в раздумьях двинувшись за подругой.

– Я бы сказала, в любовном романе, – не преминула заметить Лайла, имея в виду свое ремесло, и секундочку помолчала. – У нее, у Мейси, просто талант садовника! Что ни ткнет в землю – все растет!

Проходя мимо стола, Джули щелкнула по биноклю.

– Все шпионишь?

Лайла снисходительно улыбнулась.

– Это не шпионаж. Досужие наблюдения. Для разминки ума. Если люди не хотят, чтобы их видели, нужно закрывать шторы или опускать жалюзи.

– Не поспоришь.

Джули оглядела террасу.

– А ты права насчет садоводческого таланта Мейси.

Пышные разноцветные роскошные растения в простых терракотовых горшках превратили пространство в цветущий оазис.

– И томаты!

– И травы! Растут из семян.

– А ты можешь подвигнуться на такое?

– Не пробовала. Мейси может. Я… мне разрешили их рвать. Вчера вечером я поужинала целой миской салата и прекрасным вином. А заодно посмотрела оконное представление.

– Ты ведешь такую странную жизнь! Расскажи-ка мне о людях из этого оконного представления! Меня распирает от любопытства.

Лайла налила вина и взялась за бинокль: на всякий случай, чтобы не пропустить интересного.

– На десятом этаже живет семья: они только что купили сынишке щеночка – молодцы! На четырнадцатом – сексапильная блондинка, живет с настоящим мачо. Он приходящий, и они то и дело ссорятся, ты бы видела – посуда между ними так и летает! Но все завершается безумным сексом.

– Ты видела? Немедленно дай мне бинокль!

– Нет!

Лайла, смеясь, покачала головой.

– Этого я не видела. Но могу догадаться. Они разговаривают, скандалят, размахивают руками, потом хватают друг друга и начинают срывать одежду. Где угодно: в спальне, в гостиной – где их застанет накал страсти. У них нет террасы, а есть маленький балкон в спальне. Однажды они едва успели уйти с него, прежде чем вовсе остались голыми. А на двенадцатом этаже есть один тип… погоди, может, он сейчас там.

Лайла опять взглянула в бинокль.

– О, да, бэби. Посмотри! Двенадцатый этаж, третье окно слева.

Джули, любопытство которой было взбудоражено, взяла бинокль, поискала объект и нашла.

– О боже! Ммм… Да у этого парня одни достоинства. Следовало бы позвонить этому Аполлону и пригласить сюда.

– Не думаю, что мы в его вкусе.

– Мы двое? Это во вкусе любого мужчины.

– Он гей, Джули.

– Отсюда трудно сказать.

Джули опустила бинокль, нахмурилась и снова поднесла к глазам.

– На таком расстоянии? Откуда ты знаешь?

– На нем танга. Что тут еще говорить?

– Это для легкости движений.

– Танга, – с нажимом повторила Лайла.

– Он танцует по ночам?

– Скорее всего. Думаю, он начинающий актер, работает неполную смену в стрип-клубе, пока не выпадет более подходящая возможность.

– У парня классное тело. У Дэвида тоже было такое.

– Было? Почему «было»?

Джули положила бинокль и жестом изобразила, что ломает ветку.

– У вас полный разрыв? Когда?

– Сразу после свадебной недели Хэмптонов, после этого ада. Это было необходимо.

– Мне очень жаль, милая.

– Спасибо. Но ты ведь Дэвида не любила.

– Точнее сказать, он мне не нравился.

– Одно и то же. Да, на него приятно было смотреть, но он стал слишком назойливым. «Куда ты идешь? Сколько там пробудешь?» О-о-о-о… И эсэмэски, одна за другой, или сообщения на автоответчике… Если у меня была срочная работа или планы на встречу с тобой и другими подругами, он молча дулся. Я что, жена ему? Самый пошлый из таких вариантов. Ну уж нет… Мы встречались с ним лишь пару месяцев, и он уже требовал, чтобы мы съехались. Да не хочу я, чтобы у меня кто-то жил!