Все, кроме правды - Джиллиан Макаллистер

Джек обулся и вымыл руки. Всегда так делал.

– Грязные, – он улыбнулся, увидев, что я на него смотрю. – Туфли грязные.

– Я скоро тоже начну так делать, – пошутила я.

– Попробуй, это же совершенно логично.

Джек, стоявший спиной к раковине, поманил меня к себе, я подошла. Он был теплый, грудные мышцы твердели под моими пальцами. Джек на миг меня обнял, уткнулся лицом мне в шею, щекоча дыханием. Я надела туфли, он включил для меня воду.

Даже не заметила, что стала делать: закатала рукава до локтей, выдавила мыло и как следует вымыла между пальцами, с тыльной стороны, со стороны ладоней, вверх по предплечьям, до локтей, подняла руки вертикально.

– Ты прямо как в «Анатомии Грей»^[5] это делаешь, – заметил Джек.

– Ага! – я смущенно засмеялась. – Когда тебя научат, как надо мыть руки, по-другому уже не можешь.

Я взяла кухонное полотенце и вытерла руки, стараясь не замечать взгляда, который бросил на меня Джек.

В общем, не прошло и пяти минут с момента, как меня разбудили, а я уже сидела в холодной машине, ненакрашенная и в джинсах, слишком неуютных для субботнего утра. Потому что в субботу утром должна быть пижама и кровать Джека. А не вот это.

– Куда едем? – спросила я.

– Я покажу, пока прямо.

Через полмили он попросил меня свернуть налево и заехать на парковку. Там было известное кафе, куда мы всё намеревались сходить на обед, но пока так и не собрались. В машине мы провели три минуты, идти было бы минут десять.

Джек сидел, откинувшись на сиденье, явно успокоившийся.

– Прости, – сказал он.

– Ты же опаздываешь…

Он быстро мне улыбнулся, выходя.

– Как всегда.

Я посмотрела на часы – четверть восьмого.

– Спасибо! – Джек заглянул в окно машины. – Потом заеду?

В руках он держал ключи от дома.

– О’кей, – кивнула я.

Он секунду промедлил, опираясь локтями на край окна. Приподнял брови и прикусил нижнюю губу. Казалось, Джек хочет меня поцеловать, но он опаздывал, и неудобно было лезть головой в машину. Так что он лишь вытянул руку, погладил меня по плечу.

Я смотрела ему вслед. У двери он повернулся и послал воздушный поцелуй. У меня внутри все потеплело от радости, но мысли вертелись, как мотор на холостом ходу. Что-то странное было в его поведении, подумала я, но отбросила это свое назойливое любопытство. Наверно, он действительно просто опаздывает. Раздолбай.

Джек толкнул дверь и сел за столик. Его никто не ждал.

* * *

В тот же вечер Джек пришел ко мне. В доме всегда сновал народ, так что он сумел пройти, не звоня в дверь. Я не возражала, для него оставляла дверь в квартиру незапертой.

Когда он зашел, я внимательно посмотрела на него. Джек не казался смущенным или раскаивающимся, улыбался и принес десерт.

– Пудинг принес! – торжествующе провозгласил он, балансируя им на ладони, как официант.

Я ничего не ответила. Когда он вошел, я вытаскивала белье из машины, в руке у меня было мокрое полотенце.

Джек увидел мое лицо, и его улыбка погасла.

Утреннее происшествие не выходило у меня из головы целый день.

– Ни свет ни заря, – начала я, – ты меня разбудил. – Я стала загибать пальцы. – Заставил собрать вещи, везти тебя, хотя легко мог пешком дойти.

Он ждал, пока я закончу, пудинг так и парил в воздухе.

– И ты был… ты на меня огрызался, будто сердился, – говорила я, и самой стало противно, какой у меня жалкий голос. – А там никто не ждал. Я видела это кафе, оно было пусто.

– Прости меня, – сказал он, на миг отворачиваясь и ставя пудинг на кухонный стол.

Когда Джек снова повернулся ко мне, то смотрел прямо и взгляда не отводил.

– И?

– Предпочитаю извинения без оправданий. Иначе они бессмысленны.

– Но почему ты?..

– Просто запаниковал, прости меня. Всегда опаздываю, и это так раздражает. Прости меня. Я не должен был заставлять тебя подвозить меня. Скоро начну сам ездить.

– Дело не в подвозить, а в том, как ты со мной обращался.

– Прости, – повторил он.

Я пожала плечами, снова взялась за белье. Он, конечно, извинился, но время назад не вернешь.

Джек подошел помочь, взял всю кучу вещей и понес к сушилке.

– А скоро это будут крохотные вещи Уолли, – сказал он. – Маленькие детские носочки.

Детские носочки. Он мне такое уже однажды говорил, в тот день, когда мы делали тест на беременность. В тот странный, неожиданный день, полный смешанных чувств.

Мы купили цифровой тест, Джек сказал, это лучше, потому что легко можно вообразить розовую полоску там, где ее нет. А нам нужно знать точно.

Я-то и так знала, хотя старалась не придавать значения сильной тошноте, задержке, непонятным приступам головокружения и той ночи, когда обошлись без презерватива.

Вернувшись ко мне домой, мы сели на край ванны, а тест, который тикал как бомба, положили на подоконник. Через две минуты внимательно вглядывались в результат: «Беременность 1–2».

Так и было написано.

Джек заговорил первым:

– Вот как.

– Ага, именно так. – Я взглянула на него.

Вот в этот момент все и переменилось.

Потом я могла бы рассказывать, что причина, по которой аборт никогда даже не рассматривался, – мое медицинское образование. Я знала, как это происходит, видела, как бывает. Вакуумное устройство, извлеченный материал, кремация в больнице.

Но на самом деле причина была не в этом. И уж конечно не в моей убежденности, что я стану хорошей матерью. Нет, не после того что случилось с моей мамой, с тем мальчиком. Я тогда спать не могла, все думала, смогу ли вновь поверить в себя. Буду ли когда-нибудь достойна доверия.

Так что да, причина была не в этом, а в выражении на лице Джека. Он смотрел на результаты теста с радостью. Поднес кулак ко рту, как увлеченный игрушкой ребенок, и когда посмотрел на меня, глаза у него сияли.

– Я знаю… это не идеально. Мы еще не так давно вместе. Но… – он показал на тест, где все еще было написано: «Беременность 1–2»: – вот это – ты и я.

– Это да, – я не могла сдержать улыбку.

– И мы с тобой – настоящие асы.

– Точно.

– И еще – детские носочки. Самый лучший аргумент в пользу детей.