Лихорадка - Тесс Герритсен

Сквозь смотровое окно рентгенкабинета Клэр и технолог-рентгенолог наблюдали за тем, как голова Скотти Брэкстона медленно исчезает в пасти сканера. Его конечности и грудная клетка были крепко привязаны к столу, но кисти рук продолжали дергаться, и содранные запястья оставляли кровавые следы на кожаных сдерживающих ремнях.

– Приличных снимков мы не получим, – заметил технолог. – Слишком уж он дергается. Может, ввести ему еще валиума?

– Ему уже и так ввели пять миллиграммов. Мне не хочется нарушать состояние его вегетативной нервной системы, – возразила Клэр.

– Иначе мы не сможем сделать компьютерную томографию.

У Клэр не было выбора. Наполнив шприц, она вошла в комнату, где находился томограф. Она заметила, что через окошко за ней наблюдает полицейский. Она подошла к столу и потянулась к внутривенной канюле с портом. И вдруг мальчик внезапно разжал руку. Она едва успела отскочить, чтобы не попасть в капкан его пальцев.

Полицейский вошел в комнату.

– Доктор Эллиот?

– Все в порядке, – сказала она, чувствуя, как колотится сердце. – Он просто напугал меня.

– Если что, я здесь. Вводите лекарство, не бойтесь.

Клэр схватила трубку капельницы и, вставив иголку в резиновый переходник, ввела два миллиграмма препарата. Рука мальчика наконец перестала дергаться.

Вернувшись в смотровую, она увидела, как сканер заурчал и защелкал, атакуя голову пациента рентгеновскими лучами. На экране компьютера появился первый срез – изображение верхней части черепа.

– Пока все выглядит нормально, – заметил технолог. – А что вы рассчитываете увидеть?

– Любую анатомическую аномалию, которая могла бы объяснить его поведение. Кровоизлияние, опухоль. Должна же быть какая-то причина. Это уже второй мальчик с неконтролируемой агрессией.

Все обернулись, когда дверь открылась и на пороге появился Линкольн. Трагедия сильно повлияла на него – это было видно по лицу, по темным кругам под глазами, по его печальному взгляду. Для него смерть Фэй Брэкстон – отправная точка для бесконечной череды поздних пресс-конференций и совещаний со следователями из полиции штата. Он закрыл за собой дверь и вздохнул, казалось, с некоторым облегчением, оттого что наконец нашел пусть всего лишь временное, но тихое пристанище.

Он подошел к смотровому окну и взглянул на лежавшего на столе мальчишку.

– Что-нибудь удалось обнаружить?

– Только что пришли предварительные результаты анализов из лаборатории Бангора. В крови не выявлено ни амфетаминов, ни фенциклидина, ни кокаина. Это самые распространенные наркотики, вызывающие агрессию. Теперь нужно исключить другие причины такого поведения. – Клэр через стекло взглянула на своего пациента. – Все очень похоже на случай Тейлора Дарнелла. Но этот мальчик никогда не принимал риталин.

– Вы уверены?

– Я их семейный врач. От доктора Помроя ко мне перешла медицинская карта Скотти.

Они, чуть сгорбившись, застыли у смотрового окна, словно накапливая силы для продолжительной работы, которая ждала впереди. Они с Линкольном общаются только в кризисных ситуациях. Когда оба утомлены, испуганы или взбудоражены очередной трагедией. Выглядели они при этом не лучшим образом. Они не строили иллюзий в отношении друг друга, потому что вместе переживали тяжелые испытания. «И я все больше восхищаюсь им», – с удивлением подумала Клэр.

– Пошли основные срезы, – объявил технолог.

Клэр и Линкольн разом стряхнули оцепенелую усталость и подошли к компьютерному терминалу. Усевшись перед монитором, она принялась разглядывать поперечные срезы мозга. Линкольн встал у нее за спиной, опершись о спинку стула, и его теплое дыхание согревало макушку Клэр.

– Ну, и что вы видите? – спросил Линкольн.

– Смещений срединных структур нет, – пояснила она. – Скоплений тоже нет. И кровоизлияний.

– Как вы все это понимаете?

– Чем белее изображение, тем плотнее ткань. Кость белая, воздух черный. Если сдвинуться ниже, к основанию мозга, можно увидеть фрагменты клиновидной кости. Я ищу нарушения симметрии. Поскольку большинство патологий затрагивают только одну сторону мозга, я проверяю, нет ли различий между двумя его частями.

На экране появился новый срез.

– Лично мне это изображение не кажется симметричным, – заметил Линкольн.

– Вы правы, оно несимметрично. Но как раз эта асимметрия меня не волнует, поскольку не затрагивает мозг. Это одна из лобных пазух.

– Что вы сейчас смотрите? – поинтересовалась технолог.

– Правую гайморову пазуху. Видите? Она не совсем прозрачная. Что-то ее затеняет.

– Похоже на мукоидную кисту, – заметил технолог. – Иногда это встречается у пациентов с хронической аллергией.

– Но это явно не объяснение его поведения, – сказала Клэр.