Сад костей - Тесс Герритсен

Потому что его отец и дед были врачами, а у него самого не хватает духу восстать против родных. А Эдвард? Он даже не старается скрыть равнодушие. Половина студентов занимаются лишь для того, чтобы порадовать родителей, другие же в большинстве своем хотят выучиться какому-нибудь ремеслу, которое обеспечило бы им безбедное существование.

— А почему же здесь ты? Потому что у тебя тоже призвание?

— Признаюсь, медицина — не первая наука, на которую пал мой выбор. Но поэт вряд ли может заработать себе на жизнь. Хотя меня и публиковали в «Дейли эдвертайзере».

Норрис с трудом сдержал смешок. Вот уж действительно никчемная профессия, такая подходит только обеспеченным счастливчикам, тем, кто может с легкостью тратить драгоценное время, пописывая стишки.

— Боюсь, я не знаком с твоими сочинениями, — дипломатично признался он.

Венделл вздохнул.

— Тогда ты, верно, понимаешь, почему я решил не посвящать всю свою жизнь поэзии. К изучению права я тоже оказался непригоден.

— Так значит, к медицине ты обратился в последнюю очередь. Не очень-то это похоже на призвание.

— Но медицина стала моим призванием. Я знаю, что создан для этого.

Норрис протянул руку к пальто и на секунду замешкался, глядя на кровавые пятна. Но все-таки надел его.

Всего одного взгляда на улицу, на иней, который покрывал траву, хватило, чтобы понять: сегодня понадобится вся теплая одежда, какую можно найти в его жалком гардеробе.

— Прошу меня простить, но я должен успеть хоть что-то сделать сегодня. Мне нужно объяснить свое отсутствие доктору Краучу. Он еще в больнице?

— Норрис, если ты в больницу, я должен предупредить тебя кое о чем.

Норрис повернулся лицом к Венделлу.

— О чем?

— Видишь ли, пациенты и служащие судачат о всяком. Ты вызываешь у них сомнения. Они боятся.

— Считают, что это я убил ее?

— Попечители разговаривали с господином Праттом.

— Надеюсь, они не стали слушать этот вздор?

— Им пришлось слушать, у них не было выбора. Они в ответе за поддержание порядка в больнице. Они могут наказать любого доктора. И уж конечно способны запретить начинающему студенту-медику приходить в палаты.

— И как же я тогда буду учиться? Как мне продолжать занятия?

— Доктор Крауч пытается их урезонить. Доктор Гренвилл тоже выступает против этого запрета. Но есть и другое…

— Другое?

— Слухи, которые поползли среди родственников больных. И на улицах тоже.

— И что же говорят?

— Некоторые убеждены: раз ей отрезали язык, значит, убийца — студент-медик.

— Или тот, кто забивал животных, — добавил Норрис. — И то, и то обо мне.

— Я просто пришел сказать, как обстоят дела. Что есть люди, которые… э-э… боятся тебя.

— А почему же ты меня не боишься? Почему ты полагаешь, что я невиновен?

— Я ничего не полагаю.

Норрис горько усмехнулся.

— О, действительно верный друг!

— Черт возьми, любой друг поступил бы так же! Сказал бы тебе правду: твое будущее в опасности. — Венделл направился к двери. Затем, остановившись, посмотрел на Норриса. — Такой упрямой гордости я не встречал ни в одном богатом сынке, из-за нее ты видишь мир в мрачных красках. Мне не нужен такой друг, как ты. Я не хочу иметь такого друга.

Он резко открыл дверь.

— Венделл.

— Было бы разумно поговорить с доктором Краучем. И поблагодарить его за то, что он тебя защищал. Потому что он заслужил по крайней мере благодарность.

— Венделл, прости, — извинился Норрис. И вздохнул.

— Я не привык видеть в людях хорошее.

— Значит, ты видишь только плохое?

— И редко ошибаюсь.

— Тогда тебе стоит сменить круг общения.

Норрис рассмеялся. Усевшись на кровать, он потер лицо.

— Полагаю, ты прав.

Закрыв дверь, Венделл снова подошел к нему.

— Что ты собираешься делать?

— Со слухами? А что я могу сделать? Чем больше я настаиваю на своей невиновности, тем больше выгляжу виноватым.

— Но ты должен что-то предпринять. Это же твое будущее. И оно висит на волоске. Достаточно лишь нескольких подозрений, нескольких сплетен, и попечители больницы навсегда закроют ему доступ в палаты. Как просто подмочить репутацию, подумал Норрис. Подозрения повиснут на нем, словно заляпанный кровью плащ, отпугивая надежды на будущее и любые перспективы, и останется у него лишь один путь — вернуться на отцовскую ферму. В дом, где живет холодный суровый человек.

— Пока убийцу не поймают, — постановил Венделл, — все будут коситься на тебя.

Норрис взглянул на испачканное пальто и, похолодев, вспомнил существо, которое стояло на набережной и смотрело на него. «Я его не выдумал. Роза Коннели тоже видела его».