Самые темные дороги - Лорет Энн Уайт

– Рикки! – крикнула его младшая сестра из маленькой гостиной. – Тебя к телефону!

Он встал с кровати и побрел в гостиную.

– Твоя подружка, – насмешливо сообщила сестра, держа трубку на отлете.

Он быстро потянулся и выхватил трубку.

– Да?

– Это Тори. – Ее шепот был таким тихим, что он наклонился, как будто это помогало лучше слышать.

– Тори? У тебя все в порядке?

– Мне нужно встретиться с тобой… очень нужно. Я не знаю, что делать. Они все знают.

Рикки пронзило беспокойство, и он оглянулся на сестру. Она как будто сосредоточилась на огромном пазле, разложенном на столе перед телевизором, но Рикки знал, что она внимательно прислушивается к его словам. Просто потому, что она была его младшей сестрой.

Мать Рикки была занята приготовлением ужина на кухне, а малыш сидел у нее на бедре – ребенок, зачатый от пьяного неудачника, коротавшего дни в двух жилых фургонах от них. После того как отец Рикки сгинул в тюремной драке, мать заводила одного любовника за другим. Но этот, последний, особенно беспокоил Рикки. Он ударил Рикки кулаком в лицо после того, как тот отказался слушать его дерьмовые поучения.

Рикки повернулся спиной к телевизору и понизил голос:

– Ты можешь выбраться на улицу?

– Думаю, да. Но попозже, после ужина, когда они уйдут в библиотеку.

– Встретимся на северо-западной окраине озера, за амбаром, около въезда в кемпинг примерно в половине девятого. Ты сможешь? Я буду ждать тебя там. Мы отправимся к пустующим домикам на ранчо Хогена. Туда никто не ходит. Там мы сможем поговорить.

– Хорошо, – прошептала Тори.

– Оденься потеплее, ладно? На улице холод собачий.

Рикки повесил трубку. В крошечной спальне, которую он делил со своей сестрой Пэйшенс, он облачился в термобелье. Когда Рикки проходил через гостиную с ботинками в руках и Пэйшенс увидела его, он приложил палец к губам.

– Куда идешь? – прошептала она.

Он уже собирался ответить: «Не твое цыплячье дело». Но когда он посмотрел в ее темные глаза, глядевшие на него над фрагментами пазла с видом Парижа, что-то надломилось в его сердце. Ее лицо было уже не вполне детским, а предстоящая жизнь не обещала ничего хорошего. Он понимал, что никто о тебе не позаботится, если ты сам не позаботишься о себе и о своем дерьме. А Патти… ей тоже был нужен кто-то. Возможно, дружба с Тори и взгляд на мир ее глазами сделали его более мягким. Или жестким – с какой стороны посмотреть.

– Я собираюсь встретиться с другом. Ш-шш, будь паинькой.

– С каким другом? С Тори?

– Да. – Рикки опустился на край дивана и натянул обувь.

– Мне нравится Тори.

– Мне тоже, – прошептал он.

Она улыбнулась. У Рикки и его сестры был общий отец. Его арестовали за контрабанду наркотиков через два дня после рождения Пэйшенс. Рикки больше никогда не видел его, но угадывал самого себя в лице Патти, в ее темных, немного раскосых глазах, высоких скулах и смуглой, гладкой коже. Что-то шевельнулось у него внутри. Это было скорее физической реакцией, а не сознательной мыслью. Побуждением защитить ее.

– Ты собираешься к домикам старого летнего кемпинга?

Он нахмурился и с деланой строгостью посмотрел на сестру:

– Это наш секрет, верно?

Она кивнула. Когда он надел куртку и натянул шерстяной подшлемник, Патти прошептала:

– Когда ты вернешься?

Рикки взял перчатки.

– А вот это не твое дело. Веди себя хорошо.

На улице было совсем темно. В это время года обычно начинало темнеть после четырех часов дня. Но сегодня вечером из-за ясного неба луна и звезды окрасили все вокруг голубовато-белым сиянием. Голые ветви деревьев покачивались на ветру. Он уловил в воздухе запах марихуаны. Вероятно, тот паршивец, любовник его матери. Здесь собрались все местные паршивцы и ублюдки. Но Рикки не знал, как выбраться отсюда. И был испуган тем, что услышал от Тори.

Под навесом он забрался на свой старенький снегоход, надел шлем и напряженно осмотрелся по сторонам. Никого. Рикки завел двигатель, который чихал и кашлял, и унесся в ночь в облаке выхлопных газов. Адреналин заструился по жилам. Рикки быстро оглянулся на свой старенький жилой автофургон с облезшим сайдингом и утеплителем, засунутым под треснувшее и заклеенное окно. Ему показалось, что он видит маленькое лицо Патти, смотревшей вслед.