Переступить черту - Майкл Коннелли

– Вроде бы. Трудно сказать, что получится.

– Наверное, она, как и я, почувствовала, что ты думаешь: «Это не для тебя».

– Ну, может быть, я и вправду старомоден. Мне неприятна мысль, что женщины видят все худшее, что могут вытворять мужчины. Что-то вроде этого.

Босх стал смотреть результаты вскрытия. Ему довелось держать в руках, наверное, не меньше тысячи подобных документов, и он наизусть знал все пункты заполняемого бланка, которые почти не изменились за последние сорок лет. Он не стал читать выводы эксперта, а поинтересовался, сколько весил убитый.

– Вот, – произнес он. – Вес сто пятьдесят фунтов. Не бог весть какой, но не думаю, что убийца стал бы в одиночку тащить его на себе, когда можно проволочь по земле.

– Хм, надо сказать об этом Али и Майку.

– Не надо. Этого разговора у нас с тобой не было.

– А, хорошо, хорошо.

Босх отметил про себя, что они просидели в машине уже целый час. Он с удовольствием провел бы еще время за изучением журнала. Надо было ознакомиться с материалами предыдущего убийства, когда тело оставили в том же переулке. Но пора было отпускать Сото. Она и так с лихвой отдала долг напарнику. Особенно если учесть, что он уже не был напарником.

– Я сейчас бегло ознакомлюсь со всем остальным и не смею тебя больше задерживать, – сказал Босх.

– Не беспокойся обо мне. Знаешь, Гарри, когда тебя уволили, я думала, что больше никогда не увижу, как ты работаешь. Мне нравится наблюдать за тобой. Это очень поучительно.

– Ну уж! Поучительно просто сидеть рядом и смотреть, как я читаю?

– Да. Я вижу, что ты считаешь важным, как сопоставляешь одно с другим, к каким выводам приходишь. Ты как-то сказал, что в отчетах об убийстве уже есть ответы на все вопросы, просто надо уметь их увидеть.

– Да, помню, – кивнул Босх.

Он просматривал историю отношений Аллена с полицией – шесть страниц в отчете. Босх пролистал их быстро, потому что история повторялась. Несколько раз за последние семь лет его арестовывали за проституцию и шатание по улицам, а также задерживали с наркотиками – обычный список правонарушений. Поначалу судебное преследование приостанавливали на предварительном расследовании и привлекали Аллена к программе реабилитации и излечения от наркозависимости. Но это не давало результатов, и аресты стали заканчиваться вынесением обвинения с последующей отсидкой – и уже не в исправительном заведении, а в тюрьме. А стоит разок провести в тюрьме тридцать дней, затем еще раз сорок пять, и она превращается из сдерживающего фактора в одно из привычных мест проживания, безрадостной нормой для сексуал-рецидивиста.

Нарушал сложившуюся картину только один эпизод, когда за четырнадцать месяцев до смерти Аллена задержали за праздношатание с целью найти клиента. Примечательно было то, что имело место nolle pros^[21] – Аллена просто отпустили.

– Так-так… – протянул Босх.

Он вернулся в начало журнала, к первому резюме, составленному Каримом и Стоттером при ознакомлении с делом.

– Что там? – спросила Сото.

– Парня не арестовывали больше года, – ответил Босх, продолжая читать.

– И что?

– Все выглядит так, будто его заслали в этот «Райский уголок».

– Что ты хочешь этим сказать?

Босх открыл журнал на истории задержаний Аллена, повернул его так, чтобы Сото видела, и начал перелистывать.

– Смотри. В течение пяти лет его арестовывают по три-четыре раза в год, после чего проходит еще четырнадцать месяцев без единого задержания – вплоть до его смерти. Прямо какой-то ангел-хранитель объявился.

– Ты хочешь сказать, что его оберегал кто-то из полицейского управления?

– Да, он на кого-то работал. Однако нигде не зафиксировано, что он был осведомителем. Ни обычного номера осведомителя, ни его донесений.

Босх нашел протоколы со сведениями о тайных осведомителях; там говорилось об убийстве одного из них, но имя Аллена не упоминалось.

– Может быть, ему просто везло в последнее время? – предположила Сото. – Количество арестов снизилось за прошедший год повсюду. После событий в Фергюсоне и Балтиморе^[22] полицейские боятся стрелять первыми и вообще стараются не проявлять чрезмерной активности и выполнять лишь необходимый минимум обязанностей.

– Ну, прикинь сама. События в Фергюсоне и Балтиморе произошли гораздо позже этих четырнадцати месяцев.

Босх покачал головой. На счету Аллена было семнадцать арестов за пять лет, после чего наступил период «везения», длившийся больше года.

– Нет, он определенно на кого-то работал, – сказал Босх, – но не для протокола.

Иметь осведомителя, не поставив в известность начальство и не зарегистрировав его в специальной системе отслеживания, было серьезным нарушением полицейского устава. Однако не было секретом, что такое случалось часто. Для того чтобы подготовить осведомителя к работе, требовалось время, в течение которого его часто испытывали в разных ситуациях. Тем не менее четырнадцать месяцев казались слишком долгим сроком для того, чтобы сделать Аллена надежным информатором.

Босх обратился к отчетам об арестах, которые собрали Стоттер и Карим. Отчеты содержали много аббревиатур; имена полицейских, производивших арест, не упоминались, но их подразделения указывались в закодированном виде. Запись «6-Виктор-55» повторялась трижды, вслед за чем наступил период затишья. Под цифрой 6 фигурировало Голливудское полицейское отделение, имя Виктор указывало на полицию нравов, а две пятерки означали тайную полицейскую команду из двух человек. Босх записал код в блокнот, вырвал листок, написал на нем код еще раз и вручил Сото.

– Скорее всего, эти двое из полиции нравов и пасли его, – сказал он. – Когда доберешься до служебного компьютера, постарайся узнать их имена. Я хочу с ними поговорить.

Взглянув на код, она сложила листок и сунула в карман джинсов:

– Сделаю.

Босх закрыл журнал и отдал Сото, а она отправила документ в красную сумку.

– Ты уверена, что сможешь незаметно вернуть это на место?

– Не волнуйся, никто не узнает.

– Хорошо бы. Большое тебе спасибо, Люсия. Ты мне очень помогла.

– Всегда пожалуйста. Ты не зайдешь выпить еще пива?

Подумав секунду-другую, он отказался: