Труп в доме напротив - Анна Дашевская

— Ты мне вот что скажи, Карлыч, кто там за стеной-то живёт? А то я так приду, спать лягу, а они там танцы устроят или на скрипке скрипеть будут…

— Не-не-не! — замахал лапками Николай Карлович. — Ту половину я продал одному молодому господину, уж лет десять как. Он важный чиновник, дома строит и продаёт…

Через полчаса Суржиков, заплатив старику сто двадцать дукатов, уходил в твёрдой уверенности, что Майклом Шорном надо поинтересоваться уже всерьёз и глубоко. Информация, вываленная на него соскучившимся по собеседникам Николаем Карловичем, была обширна и позволяла заподозрить молодого человека в чём угодно, от желания испортить репутацию собрату по профессии до участия в ритуальных убийствах. Оставалось лишь отсеять лишнее…

Поразмыслив слегка, он решил, что на местный рынок и в самом деле надо наведаться, попробовать собрать информацию о Воскарёвых. А вдруг повезёт, и он сумеет узнать, когда приходит за покупками их кухарка?

Главного Хранителя библиотеки Московского университета звали Михайло. Не подумайте странного, он был, как и все библиотечные хранители, духом, совершенно классическим — антропоморфный, с желтоватой кожей и жёлтыми глазами без белков, всегда облачённый в белый балахон и тонкие шёлковые перчатки. Имя же взял в честь первого ректора университета, с которым вместе и начинал.

Итак, Хранитель глянул в лист запроса, отложил его в сторону и уставился в лицо инспектору Никонову. Тот непроизвольно поёжился: он отлично помнил выволочку, устроенную ему на втором курсе хранителем библиотеки юридической академии. После того случая ни разу в жизни Никонов не задержал взятую книгу, не испачкал её, не сделал пометки на странице… Словом, усвоил, что с печатной продукцией следует обращаться как с тухлым яйцом, то есть, бережно и осторожно.

— Значит, вас интересует история книги Льва Выготского о Шекспире девятьсот шестнадцатого года издания? — переспросил Хранитель.

— Да, — подтвердил инспектор, стараясь казаться суровым. — Именно.

— Могу ли я поинтересоваться, зачем?

— Тайна следствия, — развёл руками Никонов.

Михайло хмыкнул.

— Н-ну, хорошо… Предположим.

Он повёл правой рукой, как-то по-особому покрутил ладонью, и на ней вдруг оказалась тонкая брошюра в бумажной, слегка пожелтевшей обложке. Поверх книги лежал лист с несколькими напечатанными строками. Всё это по воздуху медленно проплыло к удобному столу чуть в стороне и мягко легло на его поверхность. Ещё один жест — и на столе зажглась лампа зелёного стекла, появились листы бумаги, карандаш и стакан с чаем.

Совершенно зачарованный Никонов аж рот приоткрыл, наблюдая за действом, и очнулся только после того. как Михайло сказал ему:

— Чай с сахаром, карандаш очинен, книга в вашем распоряжении на два часа. А меня прошу извинить, у меня дела.

Глеб посмотрел на него: глаза Хранителя смеялись вполне по-человечески.

Инспектор сел за стол и первым делом раскрыл книгу…

Сегодня Алекс неожиданно для себя обнаружил, что главный вход в особняк князей Фейн охраняют не только чугунные львы, но и грифоны. Только вот если у львов вид был весёлый и немного комический, то грифоны на своих орлиных физиономиях ухитрялись удерживать выражение свирепости. Пользуясь тем, что никого у входа не было, Верещагин погладил встопорщенный хохолок на птичьей голове и ухмыльнулся.

Поджидавший за дверью лакей, поклонившись, провёл его на второй этаж и распахнул двери гостиной.

— Господин Верещагин, ваша светлость, — доложил он.

— Да, спасибо! Проходите, Алексей Станиславович, — госпожа Фейн сидела в кресле и листала какой-то журнал.

С некоторым изумлением Алекс опознал обложку «Вестника строительства и архитектуры». Поклонившись, он поздоровался и сел напротив хозяйки.

— Агнесса Генриховна, я просил вас принять меня, поскольку, кажется, никто больше не сможет или не захочет мне помочь.

— Хм, это интересно, — княгиня отложила журнал и откинулась на спинку кресла. — А в засаде сидеть будем? С парализатором?

— В следующий раз непременно, а пока речь идёт всего лишь об информации.

— Хорошо, тогда спрашивайте. Попробую ответить.

— Ко мне обратились с просьбой расследовать… м-м-м… причины недавнего остракизма господина Казьмина…

— Да-да, я в курсе. Это и в самом деле было сделано по моей рекомендации, — кивнула госпожа Фейн.

— Но я нигде не смог выяснить, что же говорили в свете об этой семье. Какие слухи ходили, почему от них так резко отвернулись знакомые?

Агнесса Генриховна прикусила нижнюю губу.

— Какие слухи?… Скажите, Алексей, а что вы знаете о сплетнях?

Поневоле брови детектива взлетели высоко.

— Ну… наверное, что они сильно портят жизнь объекту?

— Я не о том, — она нетерпеливо отмахнулась. — Конечно, портят. Ну, чаще всего. Но в первую очередь это инструмент манипуляции. Пара — тройка светских дам способны сменить состав кабинета министров, если им правильно подкинуть информацию и направление движения.

— И при этом правдивость информации значения не имеет, — кивнул Алекс.

— Вот именно. Она может быть лживой и даже чудовищно лживой, но обязательно правдоподобной. Об Александре Михайловиче запустили сплетню, которая не продержалась на языках и двух дней.

— Какую же?

Госпожа Фейн пожала плечами.

— Финансовые злоупотребления в период его работы в должности главного архитектора.

Верещагин оторопел:

— Что?! Да со времён Печерских Зодчих любой контракт на строительство заверяется магически. Там просто нет места, нет даже дырочки для лишней монетки! Знаете, ну не могу я поверить, что кто-то может быть таким… — он замялся.

— Идиотом, Алекс, называйте вещи своими именами! — княгиня улыбнулась.

— Ладно. Таким идиотом, чтобы попытаться скомпрометировать кого бы то ни было слухом, который проще пареной репы опровергается документально.

— Могу предположить два варианта, — госпожа Фейн заговорила серьёзно. — Или это некто, не обладающий и каплей магии и не понимающий всех прелестей нарушения магического контракта…

— Что-то мне кажется, что таких удивительных умников давно не осталось, — покачал головой Верещагин.

— Или должен был последовать второй этап. Вторая волна слухов, которая погребла бы под собой репутацию, устоявшую поначалу.

— Вторая волна, которая почему-то не состоялась?

Княгиня ответила вопросом на вопрос:

— Как давно вы занимаетесь этим делом?

— Третий день.

— Очень может быть, что именно ваша деятельность их и спугнула. Но, если это так, думаю, что следов вы не найдете…