Слава богу, не убили - Алексей Евдокимов

Он еще раз заглянул в зеркало. И снова ему показалость, что в подвижном свете наружных огней Варданово лицо безостановочно меняется.

— Так что ты там про Пенязя?.. — решил поторопить его Кирилл.

— Я? — разозлился Амаров — и вроде бы уже не шутейно. — А что — я? Сам думай! Проблемы — у тебя. Ну так напряги, наконец, мозги!

— Да задолбал ты намеками. Хочешь что-то сказать — говори.

— Говорю. Ты — лох, потому что даешь себя разводить. Но ты — худший разряд лоха, потому что в лоховстве своем упорствуешь. Это уже лоховство, плохо совместимое с жизнью. Тебе мало того, что всю жизнь ты сосешь. Ты успокоишься, пока не нарвешься по полной. Ну вот ты и нарвался.

— Я Пенязю сказал, что больше не буду тобой заниматься…

— Да ты и так уже все сделал, — заверил, морщась, Вардан, — что от тебя требовалось.

— Привлек к себе внимание?

Вардан промолчал.

— Ну и в чем смысл? — спросил Кирилл.

— А в чем был смысл брать на такую работу человека без малейшего опыта и склонности к ней? В чем был смысл поручать ему разработку объекта, варящегося в делах, за которые и не такого покемона, как ты, уморщат на раз? В чем был смысл настаивать, чтобы ты действовал самостоятельно — имея тучу возможностей узнать желаемое в сто раз проще, быстрее и тише?

— В том, чтобы свалить все на мою самодеятельность… — пробормотал Кирилл. — Да че за ерунда — кто в эту самодеятельность поверит?..

— А это и не требуется. Главное, формально и Пенязь, и ваши соседи по этажу чисты. По их каналам никто ничего на мой счет пробить не пытался — это легко устанавливается. Зато о твоем интересе давным-давно знает куча народу. Включая меня.

— Ну ты ж все равно сразу догадаешься — что, Пенязь этого не понимал?

— Конечно, понимал. На это и рассчитывал.

— Так зачем тогда?..

— Ну попробуй представить мои действия: вот, я вижу шантаж, подставу и лоха. Что я думаю?

— Что шантаж хотят повесить на лоха. А бабки, видимо, забрать себе.

— А с лохом что сделать?

— По-тихому кинуть в Химкинское водохранилище со шлакоблоком на шее, — хмыкнул Кирилл. — Чтоб все думали, что это он с баблом подорвал… — Он покачал головой и поднял глаза на зеркало. — Ну так ты же никаких денег никому не понесешь, если догадаешься?..

— Конечно, не понесу. Я их себе заберу.

— Не понял… Как заберешь, если они и так твои?

— Мои? — он криво ухмыльнулся. — Ты что думаешь: килограммы лавья, которые мне все эти дойные миллионеры тащат, я на даче в подпол складываю?

— Понятия не имею.

— Ну ты же знаешь, что я-то действую не сам по себе. Да кто б мне дал действовать самому по себе? Кто б мне дал бабки у себя оставлять?! Я что — я посредник. Свою комиссию беру главным образом натурой, — он хлопнул по рулю. — А главные лямы, естественно, уходят на правильные счета в правильных банках.

— А если тебя шантажируют?

— Вот именно! Вот тут-то я пойду к реальным владельцам денег. При должностях и лампасах. Потому что уголовное дело, заводимое чужими ментами, закрытие меня в СИЗО и моя откровенность на допросах им тоже ни к чему.

— Э-э… Но ты же понимаешь, что бабки хотят спереть?

— Только я об этом не скажу. Этим, в лампасах, к которым я приду, разбираться, кто такой Кирилл Балдаев, недосуг, а имена больших друзей Пенязя им отлично известны…

— И тогда ты возьмешь бабки, сделаешь вид, что передал их мне… Короче, тогда уже ты сам утопишь меня в Химкинском… То есть ты должен это планировать, по мнению Пенязя… Только с чего бы ему рассчитывать, что ты вдруг станешь рисковать, воруя бабки у своих лампасников? Что, три лимона — сумма, оправдывающая и такой риск?

— А с того, что он в курсе — от больших своих друзей, — что моим большим друзьям я начинаю надоедать. Не буду вдаваться в детали, но что сейчас за времена, сам знаешь. Сам небось слыхал, какие сливы санкционируются и каких людей закрывают: хоть замминистра, хоть замглавы ФСКН… Такие ребята сейчас яйца друг другу откусывают!.. — он зловеще и, кажется, злорадно оскалился. — Я в этой ситуации становлюсь многим неудобен — потому как знаю много и прижать меня при желании несложно. И, естественно, сам я не могу об этом не догадываться — о том, что неудобен. Так что с моей стороны было бы глупо не попытаться воспользоваться таким поводом. Логично? Тем более что у меня имеются близкие знакомства в одном хитром банке, в котором с деньгами творятся забавные вещи…

— Ты не о «Финстрое»?

— О нем, о нем. Поверь, что при желании и при удобном случае я могу без особой помпы обналить там и поболе трех лимонов…

— А! То есть ты, по мнению Пенязя, воспользуешься случаем, чтобы вообще раствориться с мешком бабла?

— И все будут так думать…

— А на самом деле — на дно Химкинского отправишься ты? Пенязь тебя туда отправит? — Кирилл не мог сдержать ухмылки. — Только как ему знать, где и когда тебя ловить с мешком?

Вардан помедлил.

— Пару дней назад мне донесли, — медленно сказал он, не оглядываясь на Кирилла, — что Пенязя видели вместе с членом правления «Финстроя». Моим давним приятелем. Согласись, связать это со странным интересом ко мне какого-то Балдаева было несложно. Ну а теперь все окончательно понятно…

— Ннну-ну… — только и оставалось промычать Кириллу. Все сказанное казалось ему не лишенным забавности, и он, кажется, подсознательно ждал, что Вардан сам сейчас поржет над своей шуткой. Но ржать тот и не думал.

— Так ты что, хочешь сказать, что Пенязь за полгода все это спланировал? И специально для этого меня к себе взял?

— Не специально для этого, конечно, — но именно для таких целей. Лох всегда пригодится тому, кто с серьезными варками связан. А ты, старый — ты вообще ценный кадр. Потому что Пенязю полностью доверяешь. Хотя с какого бодуна — для меня загадка…

— Хорошо… — промямлил Кирилл, в очередной раз охватываемый полнейшей неуверенностью ни в чем. — Предположим… Только на фига ты мне все это рассказываешь?

Они встретились глазами в зеркале. Во Вардановых по-прежнему не было ни тени юмора.

— Потому что на это твой Пенис точно не рассчитывает, — сказал он.

Повисло молчание. Кирилл в ожидании продолжения пялился в зеркало, надеясь снова увидеть Амаровский взгляд — но когда Вардан снова поднял голову, то глядел не на него, а назад на дорогу. Там замигал свет, послышалась сирена. Кирилл обернулся. Их нагоняли, как-то неправдоподобно быстро: пожарные? вип-кортеж?.. — оглушительно сигналя, плюясь в зеркала маячками и дальним светом. Вардан выругался и принял вправо — Кирилл видел, что то же спешат сделать прочие немногочисленные по ночному времени водители. Эти, с мигалками, были уже совсем рядом — шли хорошо за двести, причем как-то странно и опасно: гуляя по всем полосам, грозя если не влепиться друг в друга или в кого-нибудь, то перевернуться в любую секунду. Вардан матернулся еще короче и злей, сбрасывая скорость, прижимаясь к отбойнику — и тут же «кортеж» просвистал мимо, оказавшись не кортежем, а всего двумя приземистыми, спортивными и вроде неимоверно понтовыми тачками со спецсигналами на макушках.