Реликвия Времени - Ральф Макинерни

— Я отношусь с огромным почтением к святому Хуану Диего. Не желаешь еще вина?

— Не откажусь.

То есть она не хотела прекращать разговор.

— Профессор Фелпс пытается подорвать твою веру?

— Мою веру? Клара, у меня нет никакой веры.

— Не говори так.

— Но это правда. Ты ведь ничего обо мне не знаешь. Я приехала к Джейсону, потому что…

Клара слушала, однако ее внимание привлекло то, что Катерина назвала профессора Фелпса по имени. А затем снова последовала история Ллойда Кайзера, с которым у Катерины была любовная связь. Когда они расстались, он отправился в храм Мадонны Гваделупской, судя по всему, чтобы покаяться. Похоже, Катерина считала, что впервые рассказывает об этом подруге.

— Он был тем американцем, которого там убили.

— Мученик.

И тут Катерина вспомнила предыдущий разговор об этом. Она вскинула руку, словно прося прощения.

— Несомненно, его паломничество произвело на тебя глубокое впечатление, — заметила Клара.

Катерина поставила бокал на стол.

— Я смотрю на это как на искушение.

— Искушение?

— Ты даже не представляешь себе, какой соблазнительной может быть вера, после того как ее потеряешь.

Клара подумала о Джордже и его идеализме, о том, как ей хотелось быть такой, как он, однако это было не в ее силах.

— О, могу себе представить.

Бедная Катерина. Известно ли ей, что некоторые пишут книги, в которых даже пытаются доказать, что не было никакого Иисуса? И Бога?

Она высадила Катерину у дома Джейсона Фелпса. Та быстро поднялась на крыльцо и скрылась внутри. Разворачиваясь, чтобы ехать обратно, Клара не отрывала взгляда от дома. Казалось, Катерина в одном движении забежала в дом и бросилась в объятия Джейсона Фелпса. «По крайней мере, у нее есть это», — тоскливо подумала Клара.

* * *

Она обнаружила своего отца за домом, на скамейке под троицей пальм. Вместе с ним был Джордж Уорт! Клара остановилась, вспомнив, как Катерина бросилась в объятия Фелпса. При ее появлении мужчины встали.

— Оставляю вас одних, — сказал отец Клары.

Это замечание смутило Джорджа так же, как и ее саму. По дороге к дому отец остановился, чтобы подобрать павшие листья.

— Лоури настоял на том, чтобы я отдохнул, — сказал Джордж.

— И вот ты здесь.

Клара заняла место отца на скамейке, и Джордж тоже сел. Последовало бесконечное молчание, которое в конце концов нарушил Уорт:

— Как ты хорошо выглядишь.

У нее в груди вспыхнула было надежда на то, что Джордж приехал ради нее, но тотчас же погасла. Она слишком хорошо знала его. У Катерины было свое искушение, угроза возвращения веры, а у Клары было свое. Если она не может жить так же, как живет Джордж, быть может, он сможет…

— Как дела в приюте?

Весь смысл уехать заключается в том, чтобы забыть.

Клара сомневалась в том, что у него это получится.

— Твой отец, на мой взгляд, чересчур спокойно отнесся ко всем этим последним событиям.

Только сейчас до Клары дошло, что это действительно так. Другие, до того вспоминавшие о Мадонне Гваделупской лишь от случая к случаю, в отличие от дона Ибанеса трепетно почитавшего святыню, откликнулись на известие о похищении реликвии яростью и протестом. И призывами к оружию. Напротив, дон Ибанес внешне оставался спокойным, уверенным в том, что все будет хорошо. Похоже, даже сорвавшаяся сделка в аэропорту Сан-Франциско не слишком его огорчила. Он общался с полицией — назвав Винсента Трэгера своим водителем! — рассказывая о событиях так, словно речь шла вовсе не о втором похищении священного образа.

— Он оставил все в руках Богородицы.

Джордж кивнул, обводя взглядом особняк, копию храма, холмы вдалеке.

— Определенно, в сравнении с этим моему приюту рассчитывать не на что.

Неужели он именно так видел стоявшую перед ней проблему: нищета, которую выбрал для себя он, и это очаровательное умиротворенное место, где у нее нет никаких забот?

— Ты поел?

— Я думал свозить тебя куда-нибудь.

Клара с улыбкой повернулась к нему:

— Свидание?

У них не было свиданий, встреч, обычных для молодых влюбленных. Стоять рядом на раздаче похлебки — вот большее, на что они могли рассчитывать.

— По дороге сюда я видел в городе мексиканский ресторанчик.

* * *

Они сидели за столиком на улице, наслаждаясь кукурузными лепешками под острым соусом и бутылочным пивом с засунутыми в горлышки ломтиками лайма. Столик стоял в маленьком внутреннем дворике за рестораном, на щебне, но он не шатался. Джордж надавил руками на края, убеждаясь в этом. Он посмотрел на Клару. Их стол в общей комнате приюта шатался. Именно сидя за этим столом, Клара призналась, что не может оставаться.

— Мне тебя не хватает.

Она кивнула. Не в силах вынести мысль о том, что им снова придется проходить через все муки непонимания.

— Я не давал обет, — продолжал Джордж.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не монах. Если я захочу, то смогу бросить все в любую минуту.

— И приехать в гости ко мне?

— Ты жалеешь о том, что я приехал?

— Зачем ты приехал, Джордж?

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю. — Она в отчаянии накрыла его руку своей ладонью. — Но я не смогу полюбить приют.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь!

— Я думаю, чем бы еще мог заняться.

Клара почувствовала себя женщиной, с которой нетвердый духом священник, нашедший ее привлекательной, заводит разговор о том, чтобы отречься от своего духовного сана. Какое мощное оружие вложил ей в руки Джордж. Он мог бы работать у ее отца, мог бы… Но нет!

— Джордж, ты никогда не сможешь бросить приют. Даже не думай об этом! — Клара отняла свою руку. — Я тебе не позволю.

Она не могла вынести груз такой ответственности. Подумать только, возможно, давным-давно у какой-то знатной дамы состоялось такое же объяснение с Франциском Ассизским.

— Однако я поеду с тобой. На какое-то время. Как раньше.

Прилетевшая птичка стала клевать крошки, упавшие со стола, все больше смелея по мере того, как приближалась к людям.

— И снова уйдешь.

Клара ничего не сказала. Она еще никогда не видела Джорджа таким смятенным, раздираемым болью.

— Как дела у Лоури? — спросила она.