Кайкен - Жан-Кристоф Гранже

— Гони деньги, урод.

— Если вы сейчас уйдете, не продав мне то, что я желаю купить, я проиграю. Но если я отдам вам деньги, а вы меня обманете, то я проиграю еще больше. Будьте разумны, разденьтесь. Через десять минут все будет кончено.

Потянулись секунды. Он не двигался, не произносил ни слова. Лучший способ сломить чужую волю. Он позвонил Леви в два часа ночи, чтобы предложить встретиться здесь, в Нейи-Плезанс, на вершине Аврона, одной из немногих возвышенностей Девяносто третьего департамента. Здесь были лесистые лужайки, откуда открывалась обширная панорама равнины Сен-Дени.

Полицейский наверняка выехал немедленно, чтобы отыскать место встречи. Он же прибыл сюда в пять часов и припарковал машину чуть подальше. Сквозь заросли он высмотрел Леви, укрывшегося неподалеку от входа в парк. Наконец в половине седьмого оба хищника вышли из логова. Он открыл ворота универсальным ключом и привел своего противника на укромную тропинку. До восьми часов здесь никого не будет — ни джоггеров, ни прохожих. Идеальное место для обмена.

Он взглянул на часы: прошла минута — ни звука, ни шороха.

Наконец, выплюнув ругательство, Леви начал раздеваться. Приличия ради Гийар отвернулся и отошел на пару шагов. Было прохладно. Ветер шелестел листвой, гуляя среди колючих кустарников и чертополоха. Редкие деревья придавали плоскогорью вид африканской саванны.

Спустя несколько секунд Леви снял ботинки, армейскую куртку, брюки и отстегнул кобуру с пистолетом. Весу в нем уже поубавилось.

Гийар вернулся к пейзажу. Вставало солнце, заря кровью заливала небо. Долина таяла в грязной городской испарине, подобной ряби, пробегающей по морской глади.

Свершалось чудо. Зеленый луч предместья.

В эти несколько секунд истончалась тоска городов Девяносто третьего департамента, становились незаметны их уродство, нищета, беспорядок. Оставалась лишь мерцающая долина, сверкающая, как щит, готовый к бою.

В это и лишь в это мгновение были дозволены любые надежды.

— Вот.

Леви остался в одних трусах. Не толстый, но дряблый. Подвижный не больше, чем проколотая шинная камера. Лысый, покрытый тусклыми волосками, еле различимыми на бесцветной коже, он казался безбородым.

— Где бабло?

Он ответил не сразу — пусть еще помучается.

— То, о чем вы мне говорили, у вас с собой?

— Сначала деньги.

— Ну конечно. Секунду.

Он вернулся к дереву, где оставил кожаный портфель. Быстро оглянулся на Леви. Тот встал поближе к своему пистолету, лежащему в траве. Подняв портфель, он успокаивающе улыбнулся: еврей не станет стрелять, не убедившись, что деньги на месте.

Он двинулся обратно. Под ногами хрустела сухая трава.

— Положи сумку и очень медленно открой.

Леви говорил так, словно держал его на мушке. Не стоит разрушать его иллюзии. В кронах деревьев чирикали птицы. Гийар ощущал удивительную легкость. Положил на траву то, что противник считал выкупом. Он примерно прикинул, сколько бы весили пятьсот тысяч евро в пачках по пятьсот евро — килограмм наличности.

Одной рукой он расстегнул замки на портфеле.

— Отойди назад, — приказал Леви.

Голый полицейский подобрался к своей добыче, не сводя с него глаз. Опустился на одно колено и бросил короткий взгляд в кожаное нутро портфеля. Когда он поднял голову, было уже поздно — игла целиком ушла ему в шею. Он попытался отбиться, но промазал. Все было кончено.

Тридцать миллилитров имажена. Действует мгновенно.

Легавый рухнул на землю. Победитель окинул взглядом окрестности — никого, потом посмотрел на часы: 6:40. У него в запасе около полутора часов, чтобы выполнить свой план.

Доставить узника в укрытие. Разбудить и заставить говорить. Провести химическую обработку.

Затем вернуться домой тем же путем, который он уже проделал сегодня утром.