Сумерки зимы - Дэвид Марк

Воздух в легких точно застывшее желе. Хочется чихнуть, но он боится, что ребра разлетятся вдребезги, как шваркнутая о стену лампочка; он подносит к губам чашку с горячим шоколадом, щедро сдобренным бренди, но руки так дрожат, что в чашке поднимается настоящий темно-коричневый прилив и, плеснув, ошпаривает нос.

Он рассматривает свое отражение в бликующей поверхности монитора – лицо на фоне картинок и текста.

– Это адреналин выветривается, – сказала Рой-зин, гирляндой обвивая тонкие руки вокруг его шеи. – Просто нужно опять тебя растормошить.

Макэвой кивнул. Растянул губы в улыбке. Ему хочется поцеловать жену, но он сердито борется с искушением. Сначала покончить с делом. Убийца не найден, преступления не раскрыты. Хотя сегодня он держал убийцу за горло, а затем позволил ему ускользнуть.

Ройзин сидит на столе – примостилась на краешке крепко сколоченного верстака красного дерева, который Макэвой задешево приобрел в благотворительной лавке на Фритаун-Уэй и который не подходит ни к какой другой мебели в их лилово-желтой спальне с белыми встроенными шкафами и шаткой с виду кроватью на четырех столбиках. Ройзин обнажена. Изящные ноги с темными от пыли подошвами покоятся на его голом бедре; пальцы массируют кожу зарываясь в нее как в песок. Он обхватывает одну лодыжку ладонью, под пальцами ерошатся волоски, отросшие с той поры, как живот стал мешать Ройзин брить ноги ниже коленей.

– Эктор, тебе получше? – Она поворачивает его голову к себе. Встречает взгляд мужа широкой улыбкой. – Нашел что-нибудь?

Макэвой, облаченный в старую университетскую майку игрока в регби и потертые джинсовые шорты, отстранился от монитора, устало ткнул в текст и вздохнул:

– То ли слишком много, то ли наоборот.

Соскользнув к нему на колени, Ройзин принялась читать. Макэвой с легкой улыбкой искоса наблюдал за ней: читая, жена едва заметно шевелила губами. Он обожал эту ее привычку.

– И кто из них следующий? – спросила Ройзин, дочитав страницу.

Макэвой состроил гримасу:

– Ума не приложу. – Пристроив голову на плече жены, он вдохнул чистый, фруктовый запах ее кожи. – Я бы даже не вспомнил про Энжи Мартин-дейл, не упомяни о ней Чандлер. Или про Фреда Стейна.

Голова Макэвоя забита именами счастливцев, избежавших смерти. Он убрал иконку часов из правой нижней части экрана – специально, чтобы не следить за временем. За розыском этих имен он провел уже не один час, но так и не продвинулся в догадках, кто из этих людей может стать новой мишенью. Этот этап расследования поставил под сомнение его профессионализм. Макэвой ощущал себя полным идиотом, когда, вбив в поисковую строку Гугла «единственные выжившие», обнаружил перед глазами ссылки на телефильм 1970 года с Уильямом Шетнером в главной роли[18]. Он попытался мыслить стратегически. Вводя новый запрос, постарался припомнить все, что знает о тонкостях работы поисковых машин. Ограничил поиск сайтами газет. И вот перед ним перечень статей о трагедиях.

Мысленно он наложил результаты поисков на карту страны. Поразмышлял, какую подсказку можно извлечь из расположения мест предыдущих преступлений. Конечно, убийство Фреда Стейна случилось далеко в море, но корни старого рыбака тянулись к Восточному побережью – он родился в Гулле. Дафна Коттон убита в центре Гулля. Тревора Джефферсона сожгли в Королевской больнице Гулля. Положим, нападение на Энжи Мартиндейл произошло в Гримсби, но это ближайший городишко к Гуллю. Означает ли это, что убийца – из местных? Не затаил ли он какую-то обиду на все Восточное побережье? Может, и сам в прошлом оказался единственным выжившим? Вышел невредимым из бойни? И не в силах жить с чувством вины? Решил, что и прочим тоже…

– Верни тот сайт, про женщину, – попросила Ройзин, имея в виду статью, которую он читал, когда она принесла ему первую чашку горячего шоколада в его сегодняшнем компьютерном марафоне.

Макэвой листает историю поиска. Находит нужное в самом низу списка. Это статья из «Индепен-дент», вышедшая чуть более четырех лет назад, под шапкой «МУЖЕСТВО БРИТАНКИ ДОРОГО ЕЙ ОБОШЛОСЬ».

Активистка британской благотворительной организации оказалась единственной, кто выжил вчера при взрыве школьного автобуса.

Как сообщают, 27-летняя Энн Монтроуз в критическом состоянии помещена в британский военный госпиталь вскоре после нового теракта в одной из охваченных беспорядками провинций Северного Ирака.

Мисс Монтроуз, уроженка Стирлинга, отказалась эвакуироваться из страны, когда шесть месяцев назад региону присвоили официальный статус «горячей точки».

С тех пор здесь развернулись яростные боевые действия между силами союзников и боевиками, сохраняющими преданность низвергнутому диктатору Саддаму Хусейну.

Изначально она отправилась в Ирак в рамках британской благотворительной миссии помощи детям «Перерождение», которая помогает местному населению строить приюты для детей, осиротевших в ходе войн и природных катастроф.

В то время как многие ее коллеги поспешили покинуть регион, мисс Монтроуз, по-видимому, осталась помочь в восстановительных работах.

Из отчетов следует, что в момент взрыва она вместе с детьми направлялась в недавно отстроенный заново игровой парк. При террористическом акте, как полагают, погибло до 20 школьников.

Пресс-секретарь миссии «Перерождение» заявил: «Нам еще не известны все детали произошедшего, но такая трагедия попросту не укладывается в голове. Энн была готова на все ради других. Она не задумываясь рискнула бы жизнью, чтобы помочь людям. Даже подвергая себя ежедневной опасности, она неизменно оставалась самым чутким и заботливым человеком из всех, кого мы знали…»