Харизма - Джинн Райан

Нет.

Нет.

Нет.

Я наклоняюсь вперед, будто хочу нырнуть в телеэкран следом за ней. Камера следит, как доктор Стернфилд падает в воду далеко внизу, ударяется об нее с беззвучным всплеском и погружается с головой. Некоторое время камера снимает ровную поверхность воды. Потом видео обрывается.

Мы с Шейном поворачиваемся друг к другу. На его лице застыло выражение потрясения.

Снова появляется ведущая.

– Пока наши источники пытаются определить, где находится этот мост, но видео выглядит подлинным. Мы работаем над тем, чтобы выяснить, кто его послал.

Шейн не выдерживает:

– Это полная чушь!

Я прижимаю руки к животу.

– Почему она так поступила? Это же совершенно бессмысленно.

Шейн поднимает пульт, несколько раз переключает каналы, а потом швыряет его на кровать.

– Если она не умерла, я сам убью эту суку.

Я бессмысленно смотрю на телевизор. Смерть Розы убила во мне радость. Смерть доктора Стернфилд убила во мне надежду.

Я окидываю палату взглядом. Джесси лежит пугающе неподвижно. Я бросаюсь к нему и трясу за плечо. Он дышит часто и поверхностно и никак не реагирует, когда я тяну его за руку.

– Проснись!

Шейн вызывает медсестру и надевает маску. Через несколько минут в палату, столпившись вокруг каталки, вбегают еще несколько медиков. Две крепко сложенных женщины перекладывают Джесси на нее и выкатывают из палаты. Вот и все.

И теперь мы остались вдвоем. И больше нет ученого, который мог бы ворваться в комнату и объявить, что найдено противоядие.

Шейн побледнел.

– Черт побери. Это страшно.

Я зажмуриваю глаза, отчаянно пытаясь сдержать слезы. Мне даже семнадцати еще нет. Все не должно так закончиться. Я должна быть дома, с мамой и Сэмми, заниматься обычными делами, работать в бассейне, гулять с Эви, говорить своим близким, как я их люблю. Я не могу умереть, не сказав им об этом.

Я вытираю слезы.

– Может, нам нужно записать прощальные видео, как ты предлагал.

Шейн глубоко вздыхает.

– Хочешь, я уйду в ванную, чтобы тебе не мешать?

Господи, если Шейн начал уважать личные границы, наши часы действительно сочтены.

Я дышу глубоко, пытаясь прогнать панику.

– Я не знаю, что говорить.

Он сидит рядом со мной на кровати. А ведь у меня дома ни разу парень одного со мной возраста не заходил в мою комнату. Когда Шейн берет меня за руку, это успокаивает и вовсе не выглядит, будто он ко мне пристает.

– Расскажи им, как много они для тебя значат. Может, стоит вспомнить о лучших моментах, которые вы провели вместе. И скажи, чего ты желаешь им в будущем.

Это определенно звучит как последние слова. И, черт побери, они действительно могут оказаться последними.

Запинаясь на каждом слове, я выговариваю:

– Я не хочу, чтобы мама и Сэмми видели, как я плачу.

Его голос звучит мягко:

– Тогда нажмешь на паузу, вымоешь лицо и попробуешь снова.

Я киваю.

– Сейчас я выйду, но если захочешь, чтобы я вернулся, только крикни.

Он забирает свой ноутбук и уходит в ванную, а я смотрю на свой, продумывая, что я хочу сказать маме. Я глубоко вздыхаю. А потом еще раз.

Всхлипнув, я нажимаю на кнопку «ЗАПИСЬ». И рассказываю маме, какой виноватой я себя чувствую, и что она – лучшая мама в мире. Я люблю ее за то, что рядом с ней мы с Сэмми чувствуем себя особенными. Несколько раз мне приходится начинать все заново, но в итоге мне удается записать все, что хочу, с начала и до конца.