Дочь лодочника - Энди Дэвидсон

Когда она проснулась, ее одежда все еще была сырой после перехода через реку.

Мальчик – Малёк – ушел.

А вот сон был здесь, он ждал мальчика во тьме. Это он заставил его проснуться, этот сон заставил карабкаться к дуплу, где он хранил карандаши, а потом слезть с дерева и уйти. Девочка знала это, потому что они взобрались на вершину дерева и уснули, а потом, изможденные, лежали, обнявшись, как дети из сказки, и она видела его сны. Это было новое ощущение, сокровенное и странное. С какими жуткими вещами он боролся… Она увидела саму себя на поляне перед лачугой старой ведьмы. Девочка стояла, держа за руку мужчину в черном костюме и шляпе с темными полями – «пастор, я помню его, помню», – а потом проснулась и увидела то, что мальчик нацарапал карандашом, чтобы запомнить – как запоминал с помощью картинок из книжки. «Я столько о нем знаю! Вижу его всего, весь его прекрасный, совершенный мир».

Она села спиной к грубой коре дерева, подтянула колени к груди. Коснулась шершавых досок, где была начертана фигурка девочки. Маленькой девочки в платье. Руки и ноги в виде палочек, лица нет, только волокна состарившейся древесины. Желтые волосы крупными завитками, проведенными цветным карандашом. Девочка провела рукой по стриженой голове, задумавшись: что же такое знал мальчик, о чем не знала она?

Она залезла в правый задний карман джинсов и вынула наконечник стрелы, который стащила со стола у мальчика в сарае. Взяла его за шейку, в восхищении повернула перед глазами. Он был похож на змеиную голову с оголенными клыками.

«Чтобы отросли волосы, нужно время, – подумала она. – А у меня есть время?»

По ее ступне пробежала ящерка с синим хвостиком.

Она рывком сдвинула ногу и увидела написанные по дереву темным карандашом слова: «БЕЗОПАСНО. БУДЬ ЗДЕСЬ». Буквы были крупными и грубыми, послание предназначалось ей.

И вот яркое утро помрачнело, его затмило то, что она видела ранее – и что собиралось теперь в небе над деревьями, где стояла старухина лачуга. Черной массой, которая извивалась и тянула смоляные руки к земле. Эта же фигура три дня змеилась над передвижными домами в Техасе, а на четвертый пришли плохие люди, и последним, что она подумала, прежде чем ее целиком объял черный дым, было: «Он послал за мной. Тот сумасшедший старик послал за мной. Точно как обещал».

И вот к этой черной вьющейся фигуре убежал мальчик, ее друг.

«БЕЗОПАСНО, – написал он на дереве. – БУДЬ ЗДЕСЬ».

Она вспомнила его комикс про привязанную к дереву женщину, которая ждала, пока ее спасет зеленое чудовище.

«Нет».

Она положила наконечник стрелы обратно в карман и подползла к краю платформы, перекатилась на живот и, свесив ноги, опустила туловище, пока не нашла ступнями ветку. Держась за грубые доски, пролезла к лестнице. Тогда взялась рукой за одну перекладину и поставила ногу на другую. Закрыла глаза и притворилась, будто она не крошечное перепуганное создание, цепляющееся за сосну высоко над землей.

Поставила ногу на ступеньку ниже, нашла следующую.

И еще. И еще.