Смерть от тысячи ран - D.O.A.

Он ждал, наблюдал.

Ничего.

Он приблизился, обыскал машину. Абсолютно пусто. Мотоциклиста по-прежнему не видно. Тод глянул в сторону фермы. Она была недалеко, но ее скрывали деревья. Тод двинулся вперед, теперь он шел по асфальту. Замедлив шаг, чтобы свернуть чуть-чуть вправо, он тут же заметил «универсал» Катала. Он пошел еще медленнее и поднял дуло ружья.

Поль Катала и трое его приятелей подобрались к приоткрытым воротам стойла и на некоторое время остановились перед угрожающей надписью, процарапанной на деревянной двери.

— «Смерть черножопому». Я и забыл о ней. Пьер, честное слово, ты совсем не умеешь писать.

Они еще позубоскалили, потом Бордес вошел.

— Ну-ка, ну-ка, что это у нас там? — В темноте он разглядел силуэт мотоцикла под чехлом. — У Пети́ что, мотоцикл есть?

— Вот уж чего не знаю.

— Я всегда знал, что он в чем-то замешан, этот пидор! — бросил Гаэтан Фабейр, резко сдергивая пластик.

Из-за мотоцикла выскочил Ксай и бросился на них. Его клыки щелкнули, он отпрянул назад, сдерживаемый веревкой, не позволившей ему прыгнуть на четверых пришедших, и принялся безостановочно лаять.

Фабейр прижал к плечу приклад:

— Ты у меня сейчас увидишь, чертов пес!

Катала остановил его:

— Брось, мы здесь не для этого.

— На что тебе сдалась эта дворняга?

— Оставь в покое псину, я не убиваю собак.

Они вышли и направились к дому. За их спинами по-прежнему надрывалась немецкая овчарка. Не совсем уверенный в том, что они собираются делать, Пьер Бордес постучал в кухонное окно.

— Ну, ты заходишь или что? — Поль Катала оттолкнул его и открыл дверь. — Пошли.

Все последовали за ним внутрь, кроме Луи Фабейра, которого брат попросил остаться снаружи и наблюдать за двором.

— И чего дочка Дюпрессуара за тебя не вышла?.. — Катала пошарил в шкафах.

Гаэтан Фабейр склонился над раковиной, чтобы попить из-под крана.

— Ты был такой красавчик!

Новый взрыв смеха.

— Здесь никого нет.

— А где же они, по-вашему?

Бордес пожал плечами:

— Понятия не имею, но вон там у них подвал. — Он указал на дверь позади себя и попытался открыть ее. Дверь была заперта. Ключ торчал в замочной скважине.

— Ну и что, ты думаешь, они прячутся внизу? — Поль Катала подошел к комоду, взялся за медную ручку ящика для столовых приборов, а потом убрал руку. — Пошли, Гаэтан, — он махнул рукой в сторону лестницы, — глянем вместе, что у них там наверху.

Выйдя в прихожую, он стал подниматься по лестнице. Гаэтан за ним.

Поднявшись на второй этаж, они резко замерли в коридоре: слева им почудился какой-то шум. Какой-то едва уловимый звук — и все.

— В спальне?

— Точно.

Катала дернул за ручку:

— Заперто.

— И ключа нет.

— Эй, подите-ка сюда! — Снизу раздался голос Бордеса. — Смотрите!

Поколебавшись, они спустились вниз и присоединились к своему товарищу. Тот стоял в подвале перед все еще связанными Омаром Пети́ и его женой.

— Ну, и что здесь происходит? — язвительно поинтересовался Фабейр.

Стефани дернулась:

— Развяжите нас.

— Еще чего?

— На нас напали.

— Сначала немного поболтаем. — Катала подошел к Омару и носком сапога ударил его по ноге. — Кто это тебя так отоварил? — Наклонившись, он разглядывая опухшее лицо Пети́. — Значит, ты теперь не можешь говорить?

Стефани собиралась сказать ему, чтобы он оставил ее мужа в покое, когда в некотором отдалении раздался первый выстрел. И тут же за ним последовал второй, уже ближе. Совсем близко.

Крестьяне заторопились наверх.

Мотоциклист видел, как трое из четверых приехавших вошли в дом. Последний остался во дворе наблюдать. Все они были вооружены.

Он находился на опушке леса и присел, чтобы развязать рюкзак. Достав пистолет-пулемет, он быстро привинтил к дулу глушитель, перекинул ремень орудия через шею и закрепил его на теле. Затем вынул из рюкзака миниатюрный нож, вложенный в чехол для курки и предназначенный для обыденных целей, и засунул в карман.

Краем глаза он наблюдал за часовым, который, прикуривая, шел по двору в сторону ворот.

Мотоциклист на ощупь нашел в рюкзаке вторую обойму дозвуковых патронов. Его рука наткнулась на плеер, на мгновение задержалась на нем и двинулась дальше. Он пристроил запасную обойму для Р90 у себя за спиной, рядом с «глоком», надел на плечи рюкзак.

И побежал к ферме, направив дуло оружия в сторону двора. Там, прижавшись к стене, он слегка высунулся из-за угла и понял, что повернувшийся к нему спиной курильщик его не видит.

Пригнувшись, он пробежал вдоль заднего фасада фермы до второго окна первого этажа и остановился под ним. Ставни были заперты, но не так хорошо, как остальные. Мотоциклист знал это. Скрываясь в доме, он специально задвинул шпингалет не до конца — на тот случай, если придется спешно бежать.

Достав из кармана нож, он просунул лезвие в щель между двумя деревянными щитами, закрывающими окно. Нащупав шпингалет, он резко дернул ножом вверх. Металлический ограничитель качнулся и отпустил ставень.

Мотоциклист собирался разбить стекло кулаком, когда вдали, по другую сторону постройки, раздался первый выстрел. Он вышиб стекло, раздался второй выстрел, гораздо ближе.

Мотоциклист открыл окно и проник в дом.

Тод по дороге дошел до фермы Пети́. Оказавшись возле «универсала» Катала, он заметил человека, который в одиночку бродил по двору. Он курил, а на плече у него висело охотничье ружье.

Тод свистнул, человек обернулся и с удивлением увидел, что в него кто-то целится. Он успел сдернуть ружье с плеча и уже начал опускать его, когда Тод выстрелил. Падая, Фабейр рефлективно выстрелил в воздух.

Тод перезарядил, сделал еще несколько осторожных шагов в сторону ворот и увидел, что из дому выбегают еще трое. Один из них сразу прицелился и открыл огонь. Колумбиец бросился на землю за автомобилем и, прежде чем ответить, услышал, как над его головой пролетают пули.

Трое его противников разделились. Один побежал влево и скрылся за обуглившейся стеной. Двое других сиганули к стойлу, направо.

Тод начал с них, и Гаэтан Фабейр рухнул в нескольких метрах от брата.

В отчаянном прыжке Полю Катала удалось добраться до строения и скрыться в нем. Он в ужасе прижался спиной к деревянной двери, и тут перед ним с лаем возник Ксай. От неожиданности и страха крестьянин убил его, выпустив целый заряд дроби. Откинутое выстрелом тело животного рухнуло возле стены загона посреди лужи чернеющей крови.