Я — Господь Бог - Джорджо Фалетти

Он стоял в ванной перед зеркалом. Теперь на блестящей поверхности отражалось его тело и его лицо. Теперь он знал, кто он, и если нужно что-то доказывать, он должен доказать это прежде всего самому себе, а не кому-то другому.

Но самое главное — он не испытывал больше никакого страха.

Дверь за его спиной открылась, и на пороге появилась девушка, которая представилась как детектив Вивьен Лайт.

Когда совсем недавно

совсем недавно?

его выпустили из участка и он вышел на улицу с адвокатом Торнтоном и садился в машину, он увидел ее у стеклянных дверей — она стояла, словно раздумывая, спуститься по лестнице или нет. Машина проехала мимо, и их взгляды встретились.

Краткий миг, мимолетный взгляд, в котором не было ни приговора, ни осуждения, а только какое-то странное сочувствие, которое он не забыл.

Тогда он не знал, что она сотрудник полиции, но когда увидел ее за столом в окружном управлении с фотографией Зигги, понял, что это, наверное, тот человек, с которым нужно поговорить.

А превратится ли это «наверное» в «наверняка», он вскоре узнает.

Девушка посторонилась и указала ему на коридор:

— Пройдемте.

Рассел последовал за ней до двери с матовым стеклом и уверенно выведенной надписью курсивом «Капитан Алан Белью». Ему вспомнились кадры из черно-белых полицейских фильмов сороковых годов.

Детектив открыла дверь не постучав, и они очутились в кабинете с отнюдь не строгой мебелью.

Картотека у одной стены, шкаф у другой, столик с двумя креслами и кофеварка на деревянной полке. Стены неопределенного цвета. Пара сомнительных картин и кое-какие растения в круглых чугунных держателях.

Рассел не сразу рассмотрел человека за письменным столом, потому что тот сидел против света, лишь слега приглушенного жалюзи.

Человек указал ему на стул перед собой.

— Я — капитан Белью. Садитесь, мистер Уэйд.

Рассел опустился на стул, а девушка отошла, но не села. Она рассматривала его с любопытством, которого капитан, со своей стороны, никак не проявил.

Рассел решил, что этот человек хорошо знает свое дело. Не политик, а полицейский из тех, кто заработал свои нашивки и должность конкретными делами, а не связями с общественностью.

Белью откинулся на спинку стула:

— Детектив Лайт сказала, что вы заявляете, будто у вас есть для нас важная информация.

— Не будто, а определенно есть.

— Посмотрим. Начнем с начала. Расскажите о ваших отношениях с Зигги Стардастом.

— Но прежде я хотел бы поговорить о моих отношениях с вами.

— То есть?

— Мне известно, что в таких случаях, как этот, вы располагаете широкими личными полномочиями для поощрения тех, кто предоставляет вам полезную для следствия информацию. Можете предложить деньги и целый ряд привилегий. Даже защиту, если необходимо.

Лицо капитана потемнело.

— Вам нужны деньги?

Рассел Уэйд покачал головой и слегка улыбнулся:

— Еще пару дней назад такое предложение, возможно, и порадовало бы меня и, наверное, даже убедило бы…

Он опустил голову и помолчал, не договорив, словно что-то припомнил вдруг или пришла какая-то другая мысль. Потом прямо посмотрел на капитана:

— Но сегодня дело обстоит иначе. Я хочу только одного.

— И можно узнать, чего же именно?

— Исключительного права. В обмен на то, что сообщу вам, мне нужно разрешение присутствовать при расследовании.

Капитан немного подумал. А заговорив, подчеркнул своим тоном, что высказывает весьма важную мысль, которую следует понять очень точно:

— Мистер Уэйд, мне кажется, вы явились сюда не с самыми лучшими рекомендациями.

Рассел сделал неопределенный жест и ответил в соответствующем тоне:

— Капитан Белью, моя история общеизвестна. Все знают, что в прошлом я получил премию Пулитцера, которую не заслужил и которую потом у меня справедливо отобрали. Я не отрицаю обстоятельств этого события, но знаю их несколько лучше. Мой поступок не имеет оправданий — только объяснения. Но, мне кажется, сейчас не время для них. Прошу вас поверить, что у меня есть очень важная информация, даже если, как вы говорите, я и явился сюда не с лучшими верительными грамотами.

— Зачем вам это нужно?

Рассел понял, что ответ на этот вопрос станет решающим. Для всего разговора и для всей остальной его жизни. Он должен ответить сидящему перед ним человеку. Но еще должен ответить, причем окончательно, и самому себе.

— Я мог бы привести целый ряд причин. Но на самом деле хочу только одного — перестать быть подлецом.

В комнате наступила тишина.

Капитан долго смотрел ему прямо в глаза. Рассел без всякого труда выдержал этот взгляд.

— Я мог бы задержать вас как подозреваемого в убийстве Зигги Стардаста.

— Конечно, это в вашей власти, но не думаю, что вы станете это делать.

И счел нужным уточить, чтобы его утверждение не выглядело слишком самоуверенным:

— Капитан, я не какой-нибудь шакал. И если бы жаждал сенсации, то отправился бы в «Нью-Йорк Таймс», хоть и с некоторыми трудностями, которые вы представляете. Но, поверьте мне, это повергло бы весь город в панику. Невероятную, всеобщую панику. А у меня нет ни малейшего намерения играть жизнями тысяч людей. Потому что речь идет именно об этом…

Он помолчал, по очереди посмотрев на капитана и Вивьен Лайт.

— О жизнях тысяч людей.

Рассел повторил последние слова, чтобы эти двое прониклись их смыслом так же, как он. И подкрепил свое утверждение сообщением, которое даже не знал, что труднее — изложить или услышать.

— Взрыв в субботу, если дело обстоит так, как я его вижу, это лишь начало — первый в длинной череде следующих.

Он поднялся и прошелся по комнате.

— По целому ряду причин, одна из которых — случай, я решил поговорить с детективом Лайт и с вами. Но я вовсе не собираюсь держать при себе информацию, которая могла бы спасти жизни множества людей. Я мог бы отправиться в Федеральное бюро расследований, но, мне кажется, лучше, если расследование начнется здесь, в этой комнате.

Он вернулся к столу, оперся на него обеими руками и слегка подался вперед.

Теперь он искал взгляда капитана.

— Мне достаточно вашего честного слова, что позволите присутствовать при расследовании.

Рассел знал, что между следственными службами всегда существовало соперничество. И знал, что особого накала оно нередко достигало между полицией Нью-Йорка и ФБР.

Капитан Белью представлялся Расселу опытным полицейским и славным малым. Но при этом он все же оставался еще и просто человеком. Мысль, что его округ может возглавить это расследование, а потом и заслужить похвалу, конечно, имела свое весомое значение.