Обряд - Анжей Сит

– Она сегодня не принимает, – громко крикнула с крыльца женщина в длинном васильковом платье с желтым платком на голове.

– Нам очень надо. Мы приехали издалека. У нас большая проблема, – решил я взять диалог в свои руки.

– Подождите до завтра, – развела в стороны руками она. – Тут неподалеку хата сдается для таких гостей издалека. Можете там переночевать.

– И что теперь? – разочарованно спросил Грин.

– Извините, – громко прокричала Надя в спину женщине, собирающейся скрыться в странного вида хате. – Мы бы не беспокоили вас по пустякам. Нас преследует что-то. И нам нужен совет. Вы – наша последняя надежда. И боюсь, что до следующего утра мы все не дотянем.

Я косо взглянул на Надю. Со стороны подобные аргументы звучали очень странно. Тем более если учесть, что девушка кричала так громко, что не услышать ее в соседних домах было просто невозможно.

– К нам все приезжают с проблемами. – В интонации женщины появилось сомнение. – Но правила есть правила. Не я их придумала. Есть дни, по которым Сара не может принимать. Это не связано с ее нежеланием помогать людям.

– Бесполезно, – чуть тише проговорила Надя. – Все зря…

Она сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Грин понурил голову, а глаза Лизы снова покраснели. Девушка всхлипнула, готовясь заплакать. Мы преодолели такой трудный путь и теперь оставались ни с чем. Один на один с неизвестной опасностью, готовящейся убить нас в ближайшие ночи. И назад ведь уже не вернешься. И дальше идти некуда. Да, можно было бы начать ругаться, кричать и самим зайти в хату, но…

– Я чувствую, что вам действительно нужна помощь. – На крыльце позади женщины в желтом платке появилась старушка. Ее седые волосы были заплетены в тугую косу. Одета она была просто: в белую блузку с черными узорами и длинную юбку. – Я – Сара. Заходите ко мне в горницу. Попытаемся разобраться, что с вами случилось. Марта, проводи их. – Последнее было обращено к женщине, которая встретила нас. Та состроила недовольную гримасу, но кивнула и подошла к калитке, открывая ее перед нами. – Мне потребуется несколько минут, чтобы приготовиться к разговору. Я ждала вас.

Я удивленно раскрыл рот, заходя на участок Сары.

– Меня часто посещают различные видения. Некоторые из них получается разгадать, другие остаются тайной. Я подробно записываю их, вдруг когда-то всем таким заметкам найдется трактование. Но видение по поводу пятерых молодых людей было таким ярким и приходило на протяжении целой недели, что не запомнить его я не могла. Они точно так же, как и вы сейчас, просили помощи, стоя у закрытой калитки. И Марта так же отказала. Однако дальнейшие события этого видения недвусмысленно намекали, что нам нельзя этого делать. Вот я и не буду. Проходите, чем скорее начнем, тем лучше для всех.

Она указала нам на отдельно стоящий куб, разрисованный морскими волнами, и скрылась в центральной части хаты. Марта, припадая на правую ногу, повела нас за собой.

– Надеюсь, ничего плохого не случится. Она мне рассказывала о своем видении… – пробурчала себе под нос женщина, не обращаясь ни к кому конкретному.

В горнице было прохладно и сумрачно. Прямо в центре стоял деревянный стул. У каждого из трех окон имелись маленькие круглые столы, на которых стояли горшочки с растениями. Странно, обычно все ставят их на подоконники… Слева от входной двери мы заметили длинный диван, на который и уселись. Еще тут было много шкафов с книгами и иконами. Полки в них ломились от огромного количества старых томов. Надя сощурилась и подалась вперед, желая рассмотреть названия некоторых книг в ближайшем к нам шкафу.

– Ничего необычного, сказки народов мира, собрания стихотворений, – озвучила она свои наблюдения. – Еще пара учебников по школьной программе.

– Как рука? – поинтересовался я у Грина.

– Почти не болит. – Он понажимал на повязку в разных местах и ни разу не поморщился.

Марта оставаться с нами не стала. Она проверила, закрыты ли окна, и удалилась, трижды перекрестившись на пороге. Знахарку ждать долго не пришлось. Не прошло и пяти минут, как она появилась в дверях горницы. Во внешнем виде ее ничего не изменилось. Разве что в руках она держала большое распятие и старую потрепанную книгу.

– Настроились? – деловито спросила знахарка, останавливаясь прямо напротив нас. – Самый смелый пусть садится на стул.

Мы переглянулись. Никто не решался идти первым. Даже Надя, сохранявшая до того самый боевой настрой.

– Я пойду, – наконец вызвался я после чересчур затянувшейся паузы.

– Хорошо, проходи.

Половицы заскрипели, отмеряя десять шагов до стула. Руки вмиг похолодели. Я потер их друг о друга и подышал на ладони, желая согреть. Закружилась и голова, норовя выхватить опору из-под моих ног.

– Не переживай раньше времени, – спокойно сказала она.

– Знаете, это трудно объяснить. Так иногда бывает. Ты очень хочешь что-то узнать, а когда оказываешься на пороге, за которым получишь ответ, тебя сковывает страхом. Потому что в голове первым делом возникает все плохое. И ты думаешь, что будет, если все эти мысли подтвердятся, – затараторил я первое, что приходило в голову.

На меня часто нападало такое состояние. При сильном волнении я говорил все подряд. И стресс немного отступал, давая возможность прийти в себя.

– Знаю, – тепло улыбнулась Сара. – Но мне это не помешает сосредоточиться. Положи руки вдоль бедер открытыми ладонями вверх.

Я выполнил просьбу знахарки и посмотрел ей в глаза.

– Несколько дней назад…

– Стоп-стоп. – Она мотнула головой. – Не нужно рассказывать ничего. Я должна сама все увидеть. Могу лишь задать пару наводящих вопросов. Если Бог захочет, он явит мне ответы. Если нет, то я бессильна. – Ее губы задвигались, но слов я не слышал. – Молитвы не обязательно говорить вслух. Можно и про себя, если искренне веришь в них, – объяснила она.

Обойдя меня трижды по кругу, знахарка подошла к одному из книжных шкафов, открыла дверцу и достала железную спицу. Сара зажала ее средним и большим пальцами точно посередине и вернулась обратно ко мне.

– Что ты чувствуешь? – спросила она, медленно перемещая спицу передо мной слева направо и обратно.

– Холодно, пальцы на руках практически не ощущаю, – честно признался я. – Голова кружится. А еще… Тошнит немного.

– Это хорошо, – многозначительно протянула