Полет аистов - Жан-Кристоф Гранже

Так мы ехали минут десять. Сикков пытался обогнать меня, я ждал, что он вот-вот разнесет мне очередью ветровое стекло. Я положил «Глок» на пассажирское сиденье. Вдруг на горизонте показались очертания Наплуза, серые и туманные в сухом горячем воздухе. Гораздо ближе, справа, я увидел палестинский лагерь, на указателе значилось: «Балатакамп»[6]. Я вспомнил о своих израильских номерах. И решительно повернул к лагерю, съехав с главной дороги. Из-под колес столбом поднялась пыль. Я набрал скорость. Я находился в нескольких метрах от лагеря. Сикков следовал за мной по пятам. На крыше какого-то сооружения я заметил израильского часового с биноклем в руках. На террасах других домов засуетились палестинские женщины и стали показывать на меня пальцем. Толпы ребятишек разбежались в разные стороны и принялись запасаться камнями. Вскоре должно было начаться то, на что я и рассчитывал.

Я въехал во врата ада.

Первые камни достигли цели, когда я оказался в самом начале главной улицы. Ветровое стекло разлетелось. Слева Сикков пытался проскользнуть между моей машиной и стеной на другой стороне, испещренной граффити. Удар. Наши машины отлетели к противоположным стенам, шедшим по краям дороги. Прямо передо мной дети швырялись в нас камнями. «Рено» снова пошел на штурм. Сикков, весь в крови, злобно поглядывал на меня. Высыпавшие на крыши палестинки вопили и вертелись, путаясь в длинных одеждах. Со всех сторон к нам бежали поднятые по тревоге палестинские солдаты, на ходу заряжая винтовки патронами со слезоточивым газом и занимая позиции на краю террас.

Вдруг передо мной показалась маленькая площадь. Я резко крутанул руль и развернулся, зарываясь колесами в землю. Град камней сыпался на машину. Стекла разбились вдребезги. Сикков обогнал меня и преградил дорогу. Я различил силуэт убийцы, направленный на меня ствол автомата, упал на соседнее сиденье и услышал, как дверцу машины прошила очередь. В ту же секунду раздалось шипение: из снарядов потек слезоточивый газ. Я поднял глаза. Прямо перед собой я увидел ствол автомата болгарина. Я попытался нащупать «Глок» — слишком поздно, он соскользнул куда-то, когда я падал. Но и Сикков не успел нажать на гашетку. Пока он в меня целился, большой камень ударил его по затылку. Он изогнулся, вскрикнул и исчез. Газ начал расползаться повсюду, застилая глаза, мешая дышать. Вокруг стоял адский шум.

Я подался назад и пополз по пыли. Нащупал «Глок». Шипел газ, кричали женщины, бегали мужчины. Бойцы «Интифады» бросали камни со всех сторон. Они больше не целились в наши машины, теперь они взялись за солдат, которые все прибывали и прибывали. Джипы останавливались вплотную друг к другу, увязая в пыли, оттуда выпрыгивали солдаты в защитной форме и в противогазах. У одних из стволов вылетал ядовитый белесый газ, у других — резиновые пули, а третьи и вовсе стреляли боевыми патронами по видимым целям — по детям. Площадь напоминала жерло вулкана во время извержения. Мне сильно щипало глаза, горло горело. Землю сотрясал грохот солдатских ботинок и лязг оружия. Вдруг мне почудилось, что из глубины земли поднимается вал, подобный раскату грома, широкий, грозный, величественный. Это была волна голосов. Я увидел, как палестинские подростки, взгромоздившись на каменные ограды, поют гимн своей борьбе, вытянув пальцы в форме "V".

Почти тут же рядом со мной промелькнули кованые ботинки Сиккова, убегающего под покровом густого дыма. Я вскочил и помчался в том же направлении. Я бежал вдоль узеньких улочек, ориентируясь по его следу: у него текла кровь, и песок тут же ее впитывал. Через несколько мгновений я заметил Сиккова. Я содрал свои повязки и снял «Глок» с предохранителя. Мы все бежали и бежали. Мелькали беленные известью стены. Ни он, ни я не могли передвигаться слишком быстро, потому что наши легкие уже были отравлены слезоточивым газом. Теперь плащ Сиккова маячил всего в нескольких шагах от меня. Рефлекс даст безошибочный сигнал, когда настанет момент его схватить. Он развернулся и направил на меня «Магнум-44». Из ствола вырвалось ослепительное пламя. Я наугад ударил Сиккова ногой. Болгарин отшатнулся к стене и снова прицелился в меня. Я услышал оглушительный звук выстрела. Закрыл глаза и выпустил всю обойму прямо перед собой. Несколько мгновений тишины показались мне вечностью. Когда я решился открыть глаза, на месте головы Сиккова зияла огромная дыра и виднелись сгустки крови и обрывки волокон. Из почерневших тканей местами били крохотные алые роднички. В стене, испачканной брызгами мозгов и осколками костей, образовался провал диаметром около метра. Я бессознательно вложил пистолет в кобуру. Вдали еще слышалось пение палестинских детей, бросивших вызов израильским солдатам.