Череп Тимура - Сергей Бакшеев

Ноги Заколова упирались в стену здания, а руки постепенно отпускали натянутую веревку. Таким образом он быстро спустился к земле и спокойно сообщил:

– Все, приехали, выпусти меня, а то задушишь.

Тамара расцепила дрожащие руки.

– Ты ненормальный. Ты точно ненормальный!

Заколов развязал страховку, рывком сдернул в сторону крюки «кошки».

– Ты же такого помощника и искала?

– Да, – оторопело призналась девушка.

– Тогда за мной! Нас ждет Темя Бухары!

Заколов подхватил инвентарь и побежал к забору. Кушнир старалась не отставать.

Площадь перед минаретом Калян к концу дня опустела. Тихон Заколов и Тамара Кушнир беспрепятственно прошли во двор одноименной мечети, свернули направо в неприметную дверь и поднялись на неровную крышу, будто утыканную большими волдырями. С крыши перекидной мостик вел ко входу в минарет.

Тихон пропустил девушку вперед и предупредил:

– Осторожно, ступеньки стесанные, а проход узкий.

По выщербленной винтовой лестнице они двинулись вверх. Тихон видел перед собой стройные бедра девушки под тонкими шелковыми штанишками. Он даже уткнулся в них и обхватил руками, чтобы не упасть, когда девушка неожиданно остановилась.

– Устала, – объяснила она, не торопясь столкнуть окаменевшие руки Тихона со своей талии.

Покрасневший Заколов отлепил непослушные ладони от девичьего тела, поднял выпавшее ведро и буркнул, глядя в пол:

– Надо идти.

Они поднялись в ротонду. Вдоль открытых окон тянулась опоясывающая галерея. Тамара уважительно погладила древние стены из обожженного кирпича, высунулась в один из оконных проемов. Ветер, почти неощутимый внизу, хлестнул золотыми нитями тюбетейки по вытянутой тонкой шее, девушка невольно отпрянула, на щеках проступил румянец.

– Высоко-о-о и краси-и-иво, – нараспев протянула она и спросила: – А дальше?

– А дальше все просто, – уверенно заявил Заколов, натягивая рабочий комбинезон поверх подаренной на базаре одежды.

Он поймал себя на мысли, что уже не первый раз с начала знакомства хочет понравиться девушке. Мышцы и грудь распирала хвастливая молодецкая удаль, и он немного жалел, что речь идет о покорении всего лишь сорокасемиметрового дряхлого минарета, а не современной Останкинской телебашни. Но кажущаяся простота оказалась обманчивой. Из углубленной ниши забросить самодельную «кошку» на выступающую крышу не представлялось возможным, Тихону пришлось вылезти наружу и встать на кирпичный выступ под окном. Одной рукой он держался за стену, а другой раз за разом забрасывал крюк на высокую крышу. Но двухзубая «кошка» никак не желала надежно цепляться и каждый раз сваливалась после несильного рывка.

Наконец, раскрутив крюк, он забросил его косой дугой как можно выше. Рука осторожно потянула веревку, первое время крюк с противным звуком царапал невидимую поверхность крыши, но в какой-то момент мертво встал. Заколов почувствовал, что трос надежно натянулся, резкое подергивание возвращалось в ладонь упругой волной и сопровождалось глухим звуком разболтанной басовой гитарной струны.

– Есть! – удовлетворенно констатировал он.

Тамара Кушнир, стоявшая в окне, напряглась и уцепилась пальцами за расстегнутый комбинезон Заколова.

– Здесь часто устраивали казни, выбрасывая преступников из этих окон, – тревожно произнесла она. – Никто не выжил.

– Где наша не пропадала! – подбодрил себя Тихон, закрепил бесполезное ведро на поясе и посмотрел вниз.

Лучше бы он этого не делал. Вид отвесной стены, каменной площади и порхавших далеко внизу голубей послужил своеобразным уколом, впрыснувшим в тело вакцину неуверенности, которая с леденящим холодом расползалась от пяток к горлу.