Мертвый среди живых - Итан Блэк

Ну вот, статья о знаменитом разводе, инициатором которого стал актер, встречающийся со своей накрашенной дамой сердца.

«Может быть, Филипп Халл уходит из семьи».

Вот небольшая заметка о дорогостоящих адвокатах, которые тянут почасовые деньги с клиентов, утверждая, что занимаются работой даже во время поездки на теннисные матчи или принимая горячий душ.

«Если я думаю о порученном деле, значит, я уже работаю над ним», — настаивает один из юристов с Парк-авеню в разговоре с корреспондентом.

Может быть, Халлу полагалось находиться у себя в офисе, а не бродить по парку. Это вероятнее, чем взятка.

Если спиртное развязывает язык, то Уэнделла оно заставляет принимать на веру чужие слова. «Вот статья о паре геев, которые пытаются зарегистрировать свой брак в Алабаме, и, конечно, Халл не в Алабаме, но, предположим, он гей и встречается в парке с любовником, а у меня сегодня был фотоаппарат. И это, конечно, напугало его».

— Я сказала, кажется, вы тот, кто мне нужен, — прерывает раздумья женский голос.

Еще не видя женщины, Уэнделл чует запах духов, смотрит налево, и в ответ ему улыбается пышная латиноамериканка. Черные глаза, волосы словно вороново крыло, наглая ложбинка медового цвета, которая видна над изогнутым вырезом светло-голубой безрукавки из мериносовой шерсти. Из десятка пустых табуретов в баре эта секс-бомба выбрала тот, что рядом с Уэнделлом, и положила ногу на ногу.

— Я? — произносит Уэнделл.

— Это ведь ваша камера, верно?

И, глядя вниз, Уэнделл видит два «Никона» — его и ее, — объектив к объективу, словно аппараты являют собой пару любовников и лежат рядом с футляром для фотоаппарата Уэнделла на изрезанной инициалами барной стойке Алана.

— Меня зовут Габриэль.

— А меня — Уэнделл.

— Сестра подарила мне фотоаппарат на день рождения, — говорит она, приподнимая стакан с «Томом Коллинзом», в то время как настроенный на спортивный канал телевизор над водочной секцией бара передает репортаж о сегодняшних бейсбольных играх команд главной лиги. — Лесли сказала, что с ним легко обращаться. — Черные глаза блеснули. — Легко? Я даже не могу зарядить пленку!

— Я покажу вам, как это делается.

— Покажете? Вы просто фотоангел. — Она протягивает листок с инструкциями на французском, немецком и испанском языках. — Здесь все, кроме легкости обращения.

Уэнделл может зарядить фотоаппарат с закрытыми глазами так же легко, как морской пехотинец с завязанными глазами собирает винтовку. Аппарат жужжит, и все в «Никоне» встает на свои места.

— Бармен, выпивку для моего фотоангела, — говорит женщина Алану с милым южноамериканским акцентом.

— Не стоит. — Уэнделл доволен похвалой.

По сути дела, она так мила, что Уэнделл решает поразмыслить о Халле позднее. Если откровенно, ему нужна передышка. Он позволяет себе выпить еще. Марсии дома нет, и ничего лучшего на примете не имеется. Он не прочь развлечься. Здесь нет ничего похожего на женский интерес подпоить парня.

— Держу пари, вы профессиональный фотограф, — говорит Габриэль. — Именно это и делаете днем, верно? А что снимаете? Моду? Спорт?

— Это просто хобби.

— Сестра видела телешоу о фотографе, который снимает палочки от фруктового эскимо. Представляете? А какие фотографии вы делали сегодня? Надеюсь, это не палочки? — Она смеется.

— Я был в Центральном парке.

— Должно быть, сделали тьму-тьмущую снимков. День был такой замечательный. А проявлять пленку будете сами? Лесли сказала, что я балдею от всего такого, и она права.

— Я устроил темную комнату в квартире. Научиться проявлять пленку совсем не трудно.

— Темная комната. Звучит ужасно. Комната темная. От этих слов несет холодом.

— Она скорее напоминает чулан.

Габриэль спрашивает, будет ли Уэнделл сегодня проявлять пленку, и он видит, что перед ним появился еще один портер и еще один «Том Коллинз» перед Габриэль. Алан за стойкой бара делает ему знаки, как мужчина мужчине: «Это за мой счет, мистер Най. Вы мужчина что надо. Не теряйтесь».

Обычно он и в классе вел себя неважно, думает Уэнделл.

Однако верно — больше всего придает сил мужчине интерес к нему красивой женщины. Лишите парня работы, самоуважения, квартиры, семьи, а он будет продолжать верить, что Мисс Невада влюблена в него, потому что ему этого хочется с пятнадцати лет. С Габриэль легко говорить — она интересуется фотографией, упивается эрудированными ответами Уэнделла. Хочет знать, насколько сложно пользоваться реактивами. И новый вопрос:

— А вам когда-нибудь удавалось в своем хобби соприкоснуться с жизнью общества?

— В этом разбирается жена. Сейчас она вместе с сыном проводит уик-энд в Вашингтоне, — говорит Уэнделл. — Наверное, сегодня буду проявлять какую-нибудь давнишнюю пленку.

Глаза у Габриэль блестят, в руках она крутит стакан. Он смотрит на ее длинные ногти, и у него возникает ощущение, что она поглаживает тыльную сторону его запястья.

— Уэнделл, я понимаю, это будет звучать смешно, потому что я вовсе не собираюсь подцепить тебя…

— Я знаю.

— Но Лесли все время твердит, что техника идет вперед.

— Вы можете оказаться очень творческой в темном месте.

Габриэль открыто и дружелюбно хохочет.

— Что ж, если вы не против, покажите, где проявляете пленки. — Она краснеет и добавляет. — Я лучше понимаю, когда вижу сама.

— Хотите пойти ко мне домой?

— Если это вас не затруднит, Уэнделл. И если у вас нет других планов.

Теперь Уэнделл стоит пошатываясь, но в голове ясно. Он говорит с ней, довольный общением, но отрицательно качая головой.

— Когда мне было семнадцать, я бы убил за подобное приглашение от такой хорошенькой девушки.

«Я люблю жену. Прости».

— О нет, я не это имела в виду, — говорит Габриэль. Но конечно же, она подразумевала это, так как делается явной ее неловкость. Внезапно секс-бомба исчезла в неуклюжей молодой женщине. — Уэнделл, я все понимаю. И спасибо за урок. Вы хороший учитель.

Алан ошарашенно смотрит, как Най платит по счету, встает и оставляет явно заинтригованную королеву красоты в одиночестве.

Алан машет на прощание:

— Приходите в любое время, мистер Най!

— Как получается, что хороших парней всегда разбирают? — спрашивает Габриэль Алана, когда дверь бара закрывается.

— А я призрак, что ли?

Но Габриэль уже слезает с табурета и вынимает сотовый — теперь, когда Уэнделл ушел, она не так уж и расстроена. Она хватает фотокамеру, словно ей и дела мало, если эта дурацкая штука разобьется.

Алан слышит ее голос — она с кем-то разговаривает, широко шагая к двери, и сейчас он совсем другой: отстраненный, холодный, усталый.