Наемник - Чарльз Холдефер

На второй день к вечеру я был близок к отчаянию; даже те предложения, которые мне удалось выжать и привести в грамматически корректную форму, выглядели совершенно неубедительно – не в последнюю очередь именно из-за корректной формы. Мне, разумеется, вовсе не хотелось попадать в неприятности или, скажем, считаться убийцей (я подчеркивал, что это был несчастный случай); я хотел рассказать правду, развязаться с этой работой, вернуться к семье – и все. Вести достойную жизнь. Пользоваться свободой. Но задача, которую я перед собой поставил, вынуждала записать, что

«устный допрос заключенного № 4141 был прекращен из-за вероятного сердечного приступа (см. рапорт № 42а). Медицинский персонал после осмотра признал заключенного № 4141 мертвым. Ответственный медицинский работник не потребовал проведения вскрытия».

Задача оказалась непосильной. В моем профессиональном языке просто не оказалось слов, которыми можно было бы поведать полную правду.

Один раз мне послышался стук в дверь, но, когда я выбрался наконец из постели и доплелся до двери, там никого не оказалось. Я высунулся на улицу и посмотрел в обе стороны. Нет – в пределах видимости ни души. Я запер дверь и поплелся обратно в спальню. Этот случай меня немного встревожил. У меня что, бред начинается?

В следующий раз, услышав стук в дверь, я некоторое время колебался. Даже без термометра я понимал, что у меня жар. Может быть, как раз сейчас температура поднимается. Я моргнул и почувствовал жжение в веках. Прежде чем вылезать из постели, потянулся и сжал коленку, а затем с минуту разглядывал свое стеганое одеяло в голубую клетку. Нет, я не сплю. Все вокруг вполне реально. Так что уши, скорее всего, меня не обманывают.

Я медленно плелся к двери, опасаясь, что за ней окажется Берти. Вот уж кого мне не хотелось в этот момент видеть! Я вообще не хотел ни с кем разговаривать, пока не закончу рапорт и не отправлю его в штаб-квартиру «ПостКо».

Я открыл дверь.

– Так вы действительно здесь!

На пороге стояла мисс Бриз в мягкой зеленой широкополой шляпе и с сумочкой, которую она крепко сжимала обеими руками и держала перед собой.

Я стоял, ухватившись одной рукой за косяк, и непонимающе моргал; мгновение спустя я сообразил запахнуть халат и прохрипел:

– Да, это я.

– Я слышала, вы больны, а ваша семья пока осталась в Америке. Мне сказала Салли Уилсон. Могу я войти?

Я отступил от двери, и она ворвалась в дом.

– Как вы себя чувствуете? Жаль, что не особенно хорошо. Когда человек один, болеть особенно неприятно. О! Взгляните! У вас муравьи!

– Да, я знаю.

– Поразительные существа. Мы могли бы многому у них научиться.

Я кивнул с таким видом, словно всерьез собирался посвятить остаток жизни изучению муравьев.

– Когда ждете своих? – поинтересовалась она.

– Может, недели через три, а может, и позже.

– Вот это да!

Мисс Бриз полезла в сумочку, а я тем временем коротко пересказал ей последний разговор с Бетани. Я позвонил ей утром, перед походом в клинику. Она и дети вернулись к Доктору. Ей пришлось ехать за сто тридцать километров только для того, чтобы сделать новые фотографии на паспорт; теперь она заполняет анкеты, отправит в ближайшие дни, но неизвестно, сколько времени потребуется на их обработку.

– Такое впечатление, – сказала Бетани, – что все мы здесь застряли в какой-то петле времени. Мы могли бы поехать к Дебби, чтобы хоть как-то сменить обстановку, но здесь сейчас сильные снегопады. Как у тебя там дела, Джордж?

Я рассказал ей правду, или по крайней мере часть правды. Сказал, что возникли проблемы с работой. Может быть, я вернусь в Штаты раньше, чем она и дети успеют ко мне приехать. Тогда им не придется сюда лететь. По завершении текущего проекта я собираюсь уйти из «ПостКо».

– О, Джордж! Ты правда хочешь уйти? Это было бы так здорово! Такое облегчение! Теперь даже Гарден-Сити кажется мне неплохим местом.

– Не обязательно снова ехать в Гарден-Сити. Я думал о том, чтобы попробовать устроиться еще где-нибудь, на новом месте. Где захочешь.

– О, милый, почему мы раньше об этом не говорили?

Даже простое упоминание о том, чтобы уехать с острова и не возвращаться в Гарден-Сити, произвело немедленный благотворный эффект. Казалось, от ее энтузиазма раскалились телефонные провода.

– Куда угодно? – спросила она. – Ты уверен?

– Денег, конечно, станет меньше, – добавил я.

– О, мы прекрасно справимся, – нисколько не огорчилась она. – Мы начнем все сначала. Что ты думаешь о Колорадо? Там очень красивые места. Если бы мы продали собственность в Гарден-Сити, то могли бы неплохо устроиться на новом месте.

– М-м-м, посмотрим, – сказал я ей. – В Колорадо и правда красиво.

Мисс Бриз протянула мне видеокассету:

– Простите, что побеспокоила, но я пришла, чтобы отдать кассету с видеозаписью Кристофера.

– Видеозапись? Очень мило с вашей стороны, но с этим можно было подождать до его возвращения.

Осенью дети в школе ставили шутливые исторические сценки, и в одной из них Кристофер прыгал по сцене с мечом, этакий лорд Нельсон в коротких штанишках.

– Ну, вообще-то нельзя. Я уезжаю с острова, поэтому и хотела отдать теперь.

Я упал в кресло и только потом сообразил, что следовало предложить ей сесть. Она ходила по комнате. Я махнул рукой, предлагая ей кушетку, и сказал:

– Пожалуйста! Вы уезжаете? Какая неожиданность! В середине учебного года?

Мое замечание было спонтанным, но прозвучало как упрек. Мисс Бриз присела на краешек кушетки и чуть придвинулась.

– Я прекрасно сознаю свою ответственность перед детьми, мистер Янг. Все уже решено. Меня заменит миссис Да Силва, и я уверена, что она прекрасно справится. А дошкольниками будет заниматься ее помощница. Так что и для Джинни все прекрасно устроится.

От ее резко изменившегося тона я почувствовал себя как провинившийся школьник. Я выпрямился на кушетке и постарался более тщательно подбирать слова.

– О, миссис Да Силва прекрасно справится, я в этом не сомневаюсь. Я вполне доверяю вашей оценке. Просто дело в том, что Кристофер к вам особенно привязан. Я уверен, вы это знаете. Он будет расстроен.

Она положила видеокассету на журнальный столик.

– Я тоже привязана к Кристоферу. Но ничего не поделаешь.

Она выбрала одно из немногих незахламленных мест. Я оглянулся вокруг и попытался увидеть комнату ее глазами. Мало того что сам я был небрит и одет в мятый халат на голое тело, практически все свободные поверхности были заставлены грязной посудой и завалены бумагами. Я извинился:

– Простите за беспорядок. Я был слишком болен, чтобы разобраться, – и откашлялся, чтобы подчеркнуть сказанное.