7-е небо - Максин Паэтро

Кафе «Флер дю жур», всего в трех кварталах от Дворца правосудия, очень популярно по утрам среди полицейских. В полседьмого утра запах свежеиспеченного хлеба над цветочным рынком заставляет водить носом в поисках источника. Джо, Конклин и я сидели за маленьким уличным столиком с видом на цветочные торговые ряды. Никогда еще не находившись в обществе сразу Джо и Конклина, я чувствовала неловкость, которую совершенно не хочу объяснять.

Джо делился своими мыслями о поджогах с убийствами, которые мы расследовали. Он согласился, что преступник не справился бы с жертвами в одиночку.

— Эти подростки всячески рисуются, показывают, какие они умные, — говорил он. — Quidquid latine dictum sit, altum videtur.

— Что это еще значит? — подняла я бровь. Неужели все знают латынь, кроме меня?

Джо сверкнул улыбкой.

— «Все сказанное на латыни кажется глубокомысленным».

Конклин кивнул. Взгляд его карих глаз был сегодня особенно остер. Я знала эту собранность: так он допрашивал подозреваемых. Рич пристально рассматривал Джо, надеясь, наверное, что мой бойфренд, сделавший завидную карьеру в системе охраны правопорядка, действительно предложит какую-то стоящую версию.

Или, к утешению Конклина, окажется дураком.

Джо, в свою очередь, наверняка тоже оценивал Ричи.

— Они, безусловно, умны, — сказал Конклин. — Может, даже умнее нас.

— Помните дело Леопольда и Лёба? — Джо откинулся на спинку стула; официант поставил перед ним блины с клубникой, обошел стол и выставил передо мной и Конклином сандвичи с яйцом.

— Что-то знакомое, — сказал Рич.

— В 1924 году двое умных подростков, из социально привилегированных семей и социопатов, захотевших выделиться, решили кого-нибудь убить в качестве интеллектуального экзерсиса. Хотели, видите ли, посмотреть, получится у них или нет.

Мы внимательно слушали.

— У Леопольда был очень высокий ай-кью, около двухсот. И у Лёба не менее ста шестидесяти. Они выбрали и убили первого попавшегося школьника, но при всех своих блестящих способностях сделали сразу несколько идиотских ошибок.

— Стало быть, вы считаете, у наших схожий мотив? Хотят посмотреть, сойдет им это с рук или нет?

— Да, у меня такое ощущение.

— «Крим-ТВ» стало школой для целого поколения преступников, — сказал Конклин. — Они научились подбирать за собой окурки и стреляные гильзы. Эти парни проявляют крайнюю осторожность. Улики, которые мы находим, оставлены специально…

С этого момента я вдруг перестала слушать, засмотревшись на жесты сидевших со мной за столом мужчин. Джо, развернувшись всем корпусом к Конклину, убеждал его как-то слишком активно. Рич словно бы уступал и соглашался с высказанной версией, не считая, однако, мнение Джо сколько-нибудь ценным. Оба были очень мне дороги. Я поворачивала голову то к одному, то к другому, словно сидела на теннисном матче в Уимблдоне.

Синие глаза. Карие глаза. Мой любовник. Мой напарник.

Я отложила сандвич с яйцом на край тарелки.

Впервые в жизни мне нечего было сказать.