Сестра - Луиза Дженсен

Домой я еду на автопилоте и, оказавшись возле нашего коттеджа, даже не помню, как сюда добралась. Руки дрожат, и я лишь с третьей попытки попадаю ключом в замок. Бросаю сумку на пол, туфли – на коврик, шлепаю на кухню и наливаю себе большой бокал шардоне. Я стою перед окном у раковины, держа руку на бутылке и потягивая вино, и смотрю на птиц в кормушке. Я им завидую. В любой момент могут улететь и начать все заново в каком-нибудь новом месте. Как я буду смотреть в глаза Лин? Я подвела Эмили. Подвела себя.

Я опустошаю бокал и наливаю второй. Мой мобильник звонит снова и снова, на экране незнакомый номер. Я его игнорирую. Надоело слушать молчание в трубке. Хлопает входная дверь, и когда Дэн входит в гостиную, слезы начинают лить из меня потоком.

– Грейс. Что случилось?

Я не могу найти слов. Ошеломленный, он ведет меня в гостиную, усаживает на диван и опускается передо мной на колени.

– Грейс? – Лицо его бледно.

– Это на работе.

Он облегченно выдыхает.

– И все?

– Все? – Я вытираю лицо рукавом.

– Я не это хотел сказать. Просто рад, что это не что-то более серьезное, что с твоими дедушкой и бабушкой все в порядке. Что произошло?

На меня падает тень – это надо мной наклоняется Анна. Я не слышала, как она вошла.

– Грейс. – Она садится рядом со мной и обнимает меня за плечи. Мои мышцы так напряжены, что ее прикосновение болезненно. И я стряхиваю руку Анны.

Подробно рассказываю о событиях ужасного дня.

– Это не твоя вина. – Дэн сжимает мое колено.

– Ну, в какой-то степени ее, – говорит Анна. – Я знаю, ты бы никогда не навредила никому нарочно, но если бы ты была на улице и присматривала за ними…

– Анна, – резко обрывает ее Дэн. – Несчастные случаи бывают. Иногда в них никто не виноват.

– Она права. Мне следовало быть на улице. – Я вытираю глаза.

– Даже если бы ты была на улице, Эмили все равно вскарабкалась бы на качели и, вероятно, все равно бы упала.

– Может быть.

– Почти обязательно.

– Я не знаю, как завтра буду смотреть всем в глаза.

– С высоко поднятой головой. Честное слово, Грейс, тебе нечего стыдиться.

– Об этом будет судить «Офстед». – Я рву на кусочки мокрый носовой платок и смотрю, как клочки падают на пол. Конфетти в отсутствие праздника.

– Тебя отстранят от работы? – спрашивает Анна.

– Если нас не признают виновными, дело не будут обнародовать, слава богу. Я себе не прощу, если подорву Лин бизнес.

– Но родителям сообщат?

– Дети, вероятно, уже рассказали им, что приезжала «Скорая помощь», так что если они спросят, то мы скажем, что произошел несчастный случай, а если не спросят, то не уверена. Это Лин решать. Надеюсь, они не узнают. Они мне доверяют.

– И по-прежнему будут доверять, – говорит Дэн. – Ты прекрасно обращаешься с детьми. Они тебя обожают.

– Спасибо. – Я наклоняюсь вперед, наши лбы соприкасаются. – Я люблю тебя, Дэн.

– Я тоже тебя люблю. Почему бы тебе не принять ванну? Я соберу ужин.

– Ты?

– Да, я. Я вполне способен, ты же знаешь, я делал это раньше. Треска с жареной картошкой на троих?

Будильник возвещает новый день, вырывая меня из тревожного сна. Я открываю опухшие глаза. Во рту сухо и кисло, я сожалею о вчерашнем жирном ужине из рыбы с картошкой и вине. Бреду в ванную и беру зубную щетку. Когда чищу задние зубы, то чувствую позывы к рвоте. С трудом смотрю на свое отражение в зеркале: глаза красные, лицо болезненно-бледное. Какой-то момент раздумываю, не сказаться ли больной, но вместо этого принимаю душ, одеваюсь и целую Дэна на прощание. Дверь в комнату Анны закрыта, и я рада, что она еще не встала. Меня больно задела ее вчерашняя реакция, пусть даже она озвучила то, что я сама думала, пускай даже я и впрямь виновата.

Спустившись вниз, я раздвигаю занавески в гостиной, вздрагивая от льющегося в окно яркого света. Миттенс спит, свернувшись клубочком на диване, среди упаковок от рыбы с картошкой. Две пустые винные бутылки стоят на полу. Неужели я одна их выпила? Пустые бутылки от пива Дэна лежат на боку. Наш бак для утилизации стекла будет снова переполнен. Надеюсь, мусорщики не оценивают нас так, как я порой себя оцениваю.

Поездка до работы оканчивается слишком быстро. Приехав, я погружаюсь в меланхолию, ожидая увидеть толпу сердитых родителей, выстроившихся перед зданием с плакатами «Справедливость для Эмили». Но на самом деле это просто еще один день. Парковка пуста, если не считать машины Лин. Я захожу через парадную дверь, чувствуя облегчение от того, что мой ключ до сих пор срабатывает. Значит, меня не изгнали.

– Иди сюда. – Лин раскрывает мне объятия. – Ты выглядишь ужасно. Пожалуйста, не беспокойся. Это был несчастный случай. Сегодня новый день.

Ее улыбка разбивает мои страхи, они падают на землю. Я перешагиваю через них, прощенная, и попадаю в медвежьи объятия.

Утро во многом похоже на любое другое, если не считать того, что Эмили отсутствует. Дети не вспоминают ни о несчастном случае, ни о «Скорой». Идет обычный день. Во время ланча мы с Лин пробегаем глазами отчет, перекусывая ее сандвичами с яйцом. В это утро я чувствовала себя настолько не в своей тарелке, что совершенно не позаботилась о еде.

– Я думаю, все будет хорошо. У нас хорошее соотношение численности персонала и детей, а наши предыдущие отчеты превосходны. Оборудование не имеет дефектов. Это печальное происшествие, но, думаю, они не станут его раскручивать.

– Надеюсь, что нет.

– Эмили выздоровеет, это главное. А если делу не дадут ход и не станут делать его достоянием общественности, оно совсем не повлияет на нашу репутацию. Это обычное дело. А теперь сходи приготовь мне кофе.

Я делаю Лин кофе и большим стаканом воды запиваю две таблетки парацетамола. Большая часть послеобеденных занятий посвящена изготовлению картонных сердец, которые мы украшаем блестками, креповой бумагой и красками. Я вешаю их на веревку для просушки. Руки ноют. Я была сверхбдительна весь день и теперь совершенно измучена. С облегчением запираю двери и прибираюсь.

– Все, я пошла. – Я просовываю голову в дверь кабинета. Лицо у Лин белое и осунувшееся.

– Что-то случилось?

– Тебе лучше сесть. – Лин кивает на стул, избегая встречаться со мной взглядом.

Я сажусь. Ремешок для часов обтрепался. Я нервно тереблю его, вытягивая ниточки, и смотрю, как они падают на пол.

– Ты должна посмотреть вот это. – Лин протягивает мне свой айпад, открыто приложение «Твиттер».