Чужак - Стивен Кинг

1

– Нет, – сказал Хоуи Голд. – Нет, нет и нет.

– Это для его собственной безопасности, – возразил Ральф. – Ты что, не видишь…

– Я вижу снимок на первой полосе в газете. Вижу сюжет, прошедший по всем новостям на всех каналах. Как мой подзащитный входит в здание суда в бронежилете поверх пиджака. Иными словами, словно он уже признан виновным. Как будто мало наручников.

В тюремной комнате для посещений, где к сегодняшнему утру все игрушки убрали в разноцветные пластмассовые коробки, а стулья составили на столы, перевернув вверх ногами, собрались семь человек. Хоуи Голд стоял рядом с Терри Мейтлендом. Лицом к ним стояли окружной шериф Дик Дулин, Ральф Андерсон и Вернон Гилстрап, помощник окружного прокурора. Сэмюэлса здесь не было, он ждал их в суде. Шериф Дулин молча держал на вытянутых руках бронежилет с обвиняюще яркой желтой надписью «УИНОФ», что означало «Управление исполнения наказаний округа Флинт».

Два дюжих сотрудника службы тюремной охраны (назови их надзирателями, и они оскорбятся) стояли у двери, ведущей в главный вестибюль. Эти двое сопровождали Терри все утро: один из них наблюдал, как Терри брился одноразовой бритвой, второй тщательно обыскал все карманы костюма и рубашки, которые передала Марси, не забыв прощупать шов на обратной стороне синего галстука.

Помощник ОП Гилстрап посмотрел на Терри:

– Что скажешь, приятель? Рискнешь подставиться под пулю? По мне, так и ладно, я только за. Сэкономим деньги налогоплательщиков на твое содержание до казни.

– Что вы себе позволяете? – возмутился Хоуи.

Гилстрап, старожил юриспруденции, который почти наверняка выйдет на пенсию (с весьма неплохим пенсионным обеспечением), если Билл Сэмюэлс проиграет предстоящие выборы, лишь ухмыльнулся.

– Эй, Митчелл, – окликнул Терри. Один из охранников, стоявших у двери – тот, кто следил за тем, как Терри бреется, чтобы заключенный не попытался перерезать себе горло одноразовой бритвой, – приподнял брови, но не расцепил скрещенных на груди рук. – Как там на улице? Жарко?

– Когда я пришел, было восемьдесят четыре, – ответил Митчелл. – По радио говорили, что к полудню будет около ста^[6].

– Никаких бронежилетов, – сказал Терри шерифу и улыбнулся, отчего его лицо преобразилось и стало совсем молодым. – Я не хочу предстать перед судьей Картером мокрым, как мышь. Я тренировал его внука.

Гилстрап почему-то встревожился, достал из внутреннего кармана блокнот и что-то в нем записал.

– Пойдемте, – сказал Хоуи и взял Терри под руку.

У Ральфа зазвонил мобильный. Он вынул его из чехла, прикрепленного на ремне слева (справа была кобура с табельным оружием), и посмотрел на экран.

– Одну минутку. Мне надо ответить на этот звонок.

– О боже, – сказал Хоуи. – Мы идем в суд или в цирк с конями?

Ральф пропустил его слова мимо ушей и отошел в дальний конец комнаты, к торговым автоматам с закусками и напитками. Там он встал под табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ», быстро переговорил по телефону и вернулся к остальным.

– Ладно, пойдемте.

Офицер Митчелл надел на Терри наручники.

– Не туго? – спросил он.

Терри покачал головой.

– Тогда вперед.

Хоуи снял пиджак и набросил его на руки Терри, скрывая наручники. Охранники вывели Терри из комнаты. Гилстрап шел впереди, вышагивая важно и неестественно, словно марионетка.

Хоуи подошел к Ральфу и сказал, понизив голос:

– Это полная задница.

Ральф ничего не ответил, и Хоуи продолжил:

– Ладно. Не хочешь со мной разговаривать – и не надо. Но после сегодняшнего суда и до заседания Большого жюри нам нужно будет собраться всем вместе и все обсудить. Мне, тебе, Сэмюэлсу. Пелли тоже будет присутствовать, если ты не возражаешь. Сегодня все факты еще не дойдут до широкой публики, но они до нее дойдут, и тогда подключатся не только местные телеканалы и пресса. Си-эн-эн, «Фокс», Эм-эс-эн-би-си, интернет-блоги – они все примутся смаковать странности. Этакое дело Симпсона в сочетании с «Изгоняющим дьявола».

Да, и Ральф ни капельки не сомневался, что Хоуи сделает все, чтобы так и случилось. Если он сможет переключить внимание репортеров на тот странный факт, что человек, обвиняемый в преступлении, словно бы находился в двух местах одновременно, то само преступление отойдет на второй план, пусть даже убили ребенка. Изнасиловали, и убили, и, возможно, частично съели.