Стихи для мертвецов - Дуглас Престон

Роджер Смитбек остановился, высморкался в листовку агентства по продаже недвижимости, скатал ее в комок и швырнул в урну, после чего вошел в приземистое здание из белого кирпича на Северо-Западной Пятнадцатой авеню, где размещалась профессиональная ассоциация «Психиатрическая группа Бронера». Сезон образования пыльцы (даже не сезон, а круглогодичный бич Флориды) был в полном разгаре, и аллергическая реакция проявляла себя обычным образом.

Смитбек остановился, чтобы сделать глубокий вдох и полностью сосредоточиться на том, ради чего он сюда пришел. Он не был репортером-расследователем, но в последние дни стал спрашивать себя, не поменять ли ему профессиональную ориентацию: у него вроде бы прорезался нюх хорошего расследователя. Именно нюх (в данный момент страдавший из-за насморка) и привел его сюда.

С помощью бинокля Смитбек легко прочитал имена и даты жизни покойников, на чьих огороженных полицейской лентой могилах мистер Брокенхартс оставил свои жуткие подношения: Бакстер и Флейли. Другие журналисты, конечно, сделали то же самое, и теперь эти имена были известны обществу. То же самое и со вчерашней получательницей подарка, Мэри Адлер, чей прах покоился в колумбарии.

Но Смитбек пошел дальше, чем ленивые недоумки из его журналистской братии. Он извлек некрологи Бакстер и Флейли из своего цифрового газетного морга (про Адлер ему ничего не удалось найти) и узнал, что они обе покончили с собой. Потом он нашел их бывшие адреса в старых телефонных книгах и узнал, что они жили в Майами всего в нескольких милях друг от друга. Из этого он смог по кусочкам собрать их персональные истории.

Несомненно, полиция Майами и Пендергаст пошли тем же путем. Но тут Смитбека внезапно осенила гениальная мысль. Он до сих пор краснел, вспоминая о своей проницательности. Две молодые многообещающие женщины покончили с собой. И он подумал: а не могла ли хотя бы одна из них ходить к психотерапевту? А если да, то к какому и не удастся ли выудить у психотерапевтов какую-нибудь информацию об этих женщинах?

Затем все стало складываться еще лучше. Просматривая архивные страницы Интернета, Смитбек нашел шестнадцать офисов психиатров и психотерапевтов в пределах разумной доступности от домов самоубийц. Он прокашлялся, придумал схему и начал обзванивать офисы, используя самые разные приемы, в том числе выдавая себя за брата покойной, который много лет оплакивает сестру и теперь хочет поставить точку в истории с ее необъяснимым самоубийством. Смитбек понимал, что ему не удастся выцарапать у них историю болезни по телефону, но по крайней мере он узнает, была ли у кого-нибудь из них пациентка по имени Бакстер или Флейли.

И тут он напал на золотую жилу. Бакстер и Флейли обе посещали психиатров – одного и того же психиатра. Человека по имени Петерсон Броннер. Связь была совершенно невероятная, но в то же время настолько невозможная, что вряд ли полиция или даже Пендергаст установили ее. Или они ее установили, но держат это в тайне. В любом случае это не имело значения – именно он держал сенсацию за хвост.

Итак, кто такой этот Броннер и что он знает о Бакстер и Флейли? У Смитбека возникло туманное представление, а может, надежда, что сам Броннер имеет какое-то отношение к злодейским преступлениям. Мозг журналиста лихорадочно работал, и он выстроил ряд сценариев: Бакстер и Флейли обнаружили, что Броннер мухлюет с программой «Медикэр». Или что он этакий доктор-рвач, выписывающий рецепты пациентам направо и налево. Или что он делает какие-то другие противозаконные вещи… и он убил этих женщин, чтобы избежать огласки. Кто лучше, чем психотерапевт, знает, как инсценировать убийство? А может быть, сам мистер Брокенхартс был – или все еще остается – пациентом Броннера? Господи Исусе, может, Броннер и есть Брокенхартс и таким образом извиняется за их самоубийства, которые были неудачным результатом лечения!..

Смитбек сделал еще один глубокий вдох и попытался обуздать свое воображение. Сначала он должен познакомиться с мистером Броннером.

Пригладив непокорные волосы, он принял подавленный вид, какой, по его преставлениям, приличествовал человеку, находящемуся в глубокой депрессии, и толкнул стеклянную дверь в здание Психиатрической группы Броннера. Он подошел к секретарю, пухлому человеку лет тридцати пяти, который жизнерадостно приветствовал его, осведомился о его имени, потом спросил, записан ли он на прием.