Охота за «Красным Октябрём» - Том Клэнси

– Шкипер, это искусственный звук. Другого объяснения быть не может. Он раздаётся через слишком равные промежутки времени. При нормальной скорости протяжки ничего понять невозможно, но после того как я ускорил её в десять раз, сразу всё стало ясно. Мне удалось накрыть этого сукиного сына!

– О'кей, Джоунзи, вывод, – поторопил Манкузо.

– Капитан, вы только что слышали акустический почерк русской подлодки. Она направляется ко входу в Первую дорогу, двигаясь вдоль исландского берега. Готов биться об заклад, шкипер.

– Как твоё мнение, Роджер?

– Он убедил меня, шкипер, – ответил Томпсон. Манкузо ещё раз посмотрел на проложенный курс, пытаясь найти альтернативное объяснение. Его не было.

– И меня тоже. Роджер, с сегодняшнего дня Джоунзи становится акустиком первого класса. Прими меры, чтобы оформление было закончено к началу следующей вахты, а также подготовь мне на подпись приказ с благодарностью. Рон, – он хлопнул акустика по плечу, – ты молодец. Здорово!

– Спасибо, шкипер. – По лицу матроса расплылась широкая улыбка.

– Пэт, прошу пригласить сюда лейтенанта Батлера. Манньон подошёл к телефону и вызвал старшего механика подлодки.

– Скажи, Джоунзи, что это за звуки? – Манкузо снова повернулся к акустику.

Джоунз покачал головой.

– Это не шум гребных винтов. Раньше я никогда не слышал ничего подобного. – Он нажал на кнопку возврата плёнки и снова прослушал запись.

Через две минуты в центр управления огнём вошёл лейтенант Эрл Батлер.

– Звали, шкипер? – спросил старший механик.

– Послушай-ка вот это, Эрл. – Манкузо перемотал плёнку и нажал на кнопку воспроизведения звука.

Батлер был выпускником Техасского университета и прошёл через все учебные заведения ВМС для подводников и специалистов, обслуживающих механизмы на субмаринах.

– Чем это может быть? – недоуменно спросил стармех.

– Джоунзи утверждает, что это русская подлодка. По-моему, он прав.

– Расскажите мне о записи, – Батлер повернулся к акустику.

– Сэр, эта магнитофонная запись, ускоренная в десять раз по сравнению с нормальной скоростью протяжки. Я пропустил её через ВС-10 пять раз, чтобы отфильтровать посторонние звуки. При нормальной скорости этот шум ни о чём не говорит. – С несвойственной для него скромностью Джоунз ничего не сказал о том, что и тогда сумел распознать шум.

– Какая-то гармоника? Я хочу сказать, что, если это шум гребного винта, то винт должен быть не меньше сотни футов диаметром, и мы слышали бы каждую лопасть по отдельности. Но судя по регулярности интервалов, это всё-таки гармоническая составляющая. – Батлер задумался, наморщив лоб. – Но гармоническая составляющая чего?

– Что бы это ни было, оно направляется прямо сюда. – Манкузо постучал карандашом по месту, где были нанесены Близнецы Тора.

– Тогда это русская подлодка, можно не сомневаться, – согласился Батлер. – Причём какая-то новая. Опять.

– Мистер Батлер прав, – сказал Джоунз. – Эти звуки и впрямь походят на гармонические колебания. И вот что ещё кажется мне странным: какой-то посторонний шум, что-то вроде воды, переливающейся сквозь трубу. Не знаю, я не смог записать его. Думаю, компьютер просто отфильтровал этот шум. С самого начала он был едва уловим – впрочем, это уже выходит за пределы моей подготовки.

– Все в порядке, Джоунзи. Для одного дня ты потрудился достаточно. Как себя чувствуешь?

– Немного устал, шкипер. Я занимался этим довольно долго.

– Если мы снова приблизимся к той подлодке, думаешь, сможешь выследить её? – Манкузо знал, каким будет ответ.

– Можете не сомневаться, капитан! Теперь, когда мы знаем, к чему прислушиваться, готов поспорить, что я накрою этого сукиного сына!

Манкузо посмотрел на прокладочный столик.

– О'кей, если он направляется к Близнецам и пройдёт маршрут на скорости, скажем, в двадцать восемь или тридцать узлов, а затем перейдёт на основной курс и сбавит ход узлов до десяти… то окажется примерно вот здесь. Далеко отсюда. Итак, если мы будем идти полным ходом… через сорок восемь часов окажемся вот тут, а значит, впереди него. Пэт?

– Да, именно так, сэр, – согласился лейтенант Манньон. – Вы исходите из того, что он пройдёт через хребет полным ходом, а после этого сбавит скорость. Разумное предположение. В этом проклятом лабиринте ему не нужен бесшумный движитель, так что на протяжении четырехсот или пятисот миль он может гнать на полную катушку. А почему бы и нет? По крайней мере я поступил бы именно так.

– Тогда мы поступим следующим образом. Запросим по радио разрешения покинуть «Таможню» и проследим за этим типом. Джоунзи, если мы пойдём полным ходом, это означает, что ты и твои акустики некоторое время останетесь без работы. Установи сделанную тобой запись на тренажёр и прими меры, чтобы каждый из них познакомился с его акустическим почерком, потом отдыхайте. Все. Когда мы снова установим контакт с этим парнем, вы понадобитесь мне стопроцентно свежими и готовыми действовать. Прими душ – можешь даже голливудский, из свежей воды, ты заслужил это. И отправляйся спать. После того как мы начнём преследование этого парня, нам предстоит длительная, тяжёлая охота.

– Не беспокойтесь, капитан. Мы отыщем его для вас. Готов поспорить. Вам нужен оригинал моей записи, сэр?

– Непременно. – Манкузо нажал на кнопку выброса и с удивлением посмотрел на кассету. – Ради этой записи ты пожертвовал Бахом?

– Это было не лучшее исполнение концерта Баха, сэр. У меня осталась запись оркестра Кристофера Хогвуда, которая намного лучше.

– Можешь идти, Джоунзи. Молодец. – Манкузо сунул кассету в карман.

– Да я сам получил немалое удовольствие, капитан. – Джоунз вышел из центра управления огнём, подсчитывая по пути, насколько вырастет его жалованье после столь внезапного повышения через одну ступень.

– Роджер, прими меры, чтобы твои люди как следует отдохнули в течение двух предстоящих дней. Когда снова установим контакт с этим сукиным сыном, придётся изрядно потрудиться.

– Слушаюсь, капитан.

– Пэт, всплывай на перископную глубину. Необходимо немедленно передать в Норфолк полученные сведения. Эрл, а ты начинай думать над тем, что может быть источником такого шума.

– Будет исполнено, капитан.

Пока Манкузо готовил радиограмму, лейтенант Манньон поднял «Даллас» на перископную глубину с помощью изменённого угла горизонтальных рулей. Потребовалось пять минут, чтобы всплыть с пятисот футов под самую поверхность бушующего океана. Теперь подлодка раскачивалась от океанских волн, и хотя по меркам надводных кораблей качка была незначительной, команда почувствовала её. Манньон поднял перископ и антенну СЭН (средств электронного наблюдения), которая использовалась для приёмника широкого диапазона, регистрировавшего излучение радиолокаторов. Лейтенант ничего не увидел в объективе перископа, предел видимости которого ограничивался пятью милями, а приборы СЭН не зарегистрировали излучения радиолокаторов, если не считать воздушных, которые в любом случае находились слишком далеко. Далее Манньон приказал поднять ещё две мачты. Одна из них была хлыстообразной приёмной антенной УВЧ, а другая – от лазерного передатчика. Его диск повернулся и принял сигнал несущей волны ССПЛ – спутника связи, используемого исключительно подводными лодками. С помощью лазерного луча можно было посылать радиограммы высокой плотности, исключающие риск обнаружения подводной лодки.