Серая слизь - Алексей Евдокимов

– А кто его убил – нашли?

– Без понятия. Как раз тогда же примерно – чуть раньше – мы с Дашкой разосрались. Так… сурово. Не общались больше.

Не люблю я вспоминать эту историю. Мерзкая она была, история, воняло от нее. И разругались мы мерзко, и повод был идиотский на редкость… В эти подробности я даже перед Лерой пускаться не стану.

– А сейчас где она, не в курсе?

– Я слышал, в Германию уехала и там замуж вышла.

– Н-да… Нет, я попытаюсь, конечно, прочекать про это дело. Доренко, ты говоришь?

– Доренский. Вячеслав. Но есть у меня страшное подозрение, что и там был “глухарь”…

– Ты что, правда думаешь, это все на тебя хотят повесить?

– Ну а на хрена тогда он про всех про них спрашивал? Какое, к черту, Аська имеет отношение к Яценко? И что это за вопрос, точно ли я не был знаком с Якушевым?

– Н-да… Там, если ты помнишь, никто же не разбирался толком – ну, когда труп-то обнаружили… Записка есть? Все, суицид, дела не заводим. Никто там место не обследовал особенно. Эти канистры, из которых он себя поливал, по-моему, с них даже отпечатков не снимали… С другой стороны – три недели, под открытым небом, дождь, че бы там осталось…

– Ага. Так что теперь почему бы не представить это убийством?

– Погоди, Дэн. Намеки намеками, но без улик они тебе ничего не предъявят. А улик – по крайней мере, прямых – у них быть не может. Ни по одному эпизоду. Так что этот лейтенант просто на понт тебя берет. Откровенно сфабриковать такое дело – нет, я лично не верю… Скорее всего, Дэн, он и правда пугал тебя. Понимаешь… Если они хотят предъявить обвинение, на хрена им ставить тебя в известность – заранее причем, пока ты еще свидетель – о том, что они знают и что хотят инкриминировать?.. Тем более когда материала откровенно недостаточно… Я думаю, он всем этим давал тебе понять: сиди и не рыпайся. Помалкивай. Будешь вякать – мы на тебя вообще все свои “висяки” перевесим.

– Это ввиду скорого процесса по “Ковчегу”? По Маховскому в смысле? Экспертизы еще не было?

– Нет еще… А что, непохоже? Что менты в этом замешаны – вполне вероятно. Тем более, если действительно наркота… Смотри. Если этот Кудиновс правда стукач… Не исключено, что здесь идет варка между ментами и “безопасниками”… Или даже скорее “конституционщиками”…

– Ты о Грекове?

– Ну да, о Грекове, который работал в Скандинавии. А потом его обвиняли в организации наркотранзита… Внешние операции – это же у нас Служба Защиты Сатверсме, так?

Остается только присвистнуть.

– Короче, Дэн, если это не мы тут свихиваемся от страха, а правда назревает разборка на таком уровне…

– Бог мой, да что ж я такого могу вякнуть? Чего они перессали? Все, что я знал, все же в фильме было…

– Ну, во-первых, они – заинтересованная сторона, будем говорить так, – не могут быть в этом уверены. Ты в этой истории копался, кто ж тебя знает, что нарыл… Во-вторых, может, тебе Яценко чего-нибудь и по телефону такое толкнуть успел…

– Ха. А ведь выходит, что он в натуре, похоже, что-то важное мне хотел сказать… Черт, что он там нес такое… Что-то про подруг Панковой, по-моему…

– Подруг Панковой? При чем тут подруги Панковой?

– Ну, он очень туманно выражался… Хотя, может, и стоит попробовать тех подруг поискать…

– Дэн, ты уверен?.. Уверен, что тебе стоит это делать? Делаю большой-большой голоток – и несколько секунд чувствую пищевод во всю его длину.

– Понимаешь, Лер… Видит бог, я не великий Вуд-ворд-с-Бернстайном… И скажу тебе честно, ради торжества справедливости в том же деле “Ковчега” я своей шкурой рисковать не готов. Но что-то мне подсказывает, мне не просто напоминают, что место мое у параши. Кто-то чего-то, – трогаю пластырь на скуле, – хочет от меня персонально. В игры он, понимаешь, играет, урод. И, между прочим, тебя в эти игры втягивает. И, между прочим, Нику… Ну ладно, блядь, хочешь – поиграем… В общем, пороюсь я все-таки в своих телефончиках…

– А я, знаешь, кого попытаюсь найти? Маховского. Не представляю, получится ли у меня что-нибудь – весьма вероятно, что и не получится. Ну да попытка не пытка, как говорил Лаврентий Палыч.

– Слушай, ты только сама осторожно смотри. Лера косится на меня, с печально-издевательской полуулыбкой медленно качает головой. Молчим.

– Я серьезно. Еще не хватало тебе на что-нибудь нарваться… Брось ты это, серьезно, Лер…

– Дай хлебнуть. Передаю ей фляжку:

– …Я ведь, кстати, только сейчас сообразил… – говорю вдруг – несколько даже неожиданно для себя самого. – Хотя, наверное, давно надо было обратить внимание… Но почему-то никогда об этом не думал. Только теперь, после этой чертовщины… всей этой чертовщины… Я не знаю, – хмыкаю (мрачно), – может, это ОНИ и имеют в виду… Насколько это вообще обычно – такое количество покойников среди знакомых?.. У кого-нибудь, кроме ветеранов войн, было такое? Cовершенно причем разных знакомых, от детских там совершенно, до… Близких, дальних… Двадцать четыре года – а вокруг уже маленькое кладбище. Кто от чего помер, кто где… но все неестественной смертью… И со всеми я был знаком… Что это должно означать? Я что – носитель вируса фатального невезения?..

И еще кое о чем я Лере НЕ говорю. О том, что никому из своих нынешних “контактеров” я никогда не рассказывал про Кобу. Или о том, что никому никогда не излагал собственного “лосиного” бреда под ФОВом.

“…У нас вот ни у кого не получилось. А как тебе это удалось?..”

В подъезде на моем этаже темно – опять, что ли, лампочка перегорела?.. Сую обратно в карман ключи, которые хрен воткнешь на ощупь, – позвоню, Ника дома… Ставлю наугад ноги на ступеньки… Останавливаюсь, не дойдя до площадки.

Неяркий, красноватый, подспудный какой-то свет, подрагивая над полом, выявляет лишь нижние половины дверей – моей и соседней. Перед моей – но не вплотную: чтоб не сбили, если откроют изнутри, – горит толстая короткая свечка. С фитилем под колпачком. Как на могилах ставят.