Последняя рукопись - Франк Тилье

Морель распрямился:

– Ничего не нашел…

– Остается вопрос: что он сделал с Аполлиной?

– Она мертва, Вик. Он отрезал ей обе руки, твою мать! Ты вообще понимаешь, о чем мы говорим?

– Если он ее убил, почему в тот вечер она не оказалась в багажнике? Почему мы не нашли ее труп на ферме?

– Он убил ее позже, а закопал где-то далеко отсюда.

– Зачем он это сделал, если знал, что собирается сдаться? Зачем приколачивать гвоздями свинью в платье Аполлины, а не ее саму? Она жива, я уверен. Надо искать.

Вик тоже не нашел в мешке для мусора ничего, кроме пачки конвертов, блокнота и флакона духов. Взяв его в руки, он нажал на распылитель. Женский аромат, древесные нотки. Внимательно проверил бумагу, чтобы убедиться, что на ней ничего не написано. Из блокнота было вырвано несколько листков. На обложке в уголке синими чернилами было написано «27654». Вик нахмурился: этот номер он уже видел.

Вадим вздохнул:

– Вот чего я не понимаю. К чему ломать голову и избавляться от тел при помощи транспорта и компании, если у него в подвале такие ужасы? Почему бы не зарыть их у себя в саду?

Вик покопался в своей памяти. Где ему встречался этот проклятый номер? Когда? Он спросил Вадима, но тому эти цифры ничего не говорили. Он оторвал от обложки уголок с надписью синими чернилами, сунул его в карман и, озадаченный тем, что не может вспомнить, завязал мешок для мусора. Затем вернулся к их разговору:

– Трупы – это слабое место всех подобных преступников. Ты прекрасно знаешь, что сады – первое, где мы ищем. К тому же трупный запах может привлечь внимание диких зверей, особенно здесь. Не говоря уже о людях, которые наверняка приходили к его матери: врач, медицинские сестры… Дельпьеру знаком процесс смерти, он кромсает плоть, он умеет сделать так, чтобы труп бесследно исчез. Такова его роль в этой истории, его круг обязанностей, так сказать. Нет тела – нет дела.

– Да, но ты забыл про «изделие».

– Не забыл. Дельпьер должен был полностью освобождаться от тел, но влечение пересилило. Он некрофил, Вадим, а это болезнь. Думаешь, тюрьма может положить конец подобному влечению? Прежде чем сделать так, чтобы они исчезли бог знает куда, он оказывает им всяческие почести и берет от каждого понемногу кожи. Очевидно, это его секретный сад, его слабое место. Вероятно, его сообщник, который называет себя Доктор Ватсон, об этом не знает.

Морель помолчал, затем кивнул:

– Ага, похоже на то. Но как во все это вписывается слепая девушка?

Вик пожал плечами и распрямился:

– Понятия не имею. Может быть, то, что он ежедневно видел ее во время ремонта в институте «Сеноны», возбуждало его больше, чем все трупы и видеофильмы. Слепая, уязвимая, хрупкая… Живой объект… Он постепенно проникает в ее жизнь, ворует ее вещи, фантазирует о ней. В какой-то момент он переступает рамки дозволенного и похищает ее в Сен-Жерве. Он хочет один обладать ею. Он не просто уборщик, не тот, кто выметает дерьмо за другими, ни в коем случае. Ему тоже хочется власти, хочется показать, на что он способен.

Вик поставил мешок с мусором возле стены и вернулся в дом. Морель пошел за ним.

– Значит, их было двое… Дельпьер и… этот ублюдок Доктор Ватсон, который пытает девушек.

Вик не слушал. Он застыл посреди гостиной, вперив взгляд в висящие на стене коллекционные пистолеты. Напрасно Морель задавал ему вопросы, никакого ответа он не получил. Его напарник уже был не с ним. Вадим проследил за его взглядом и тоже уставился на оружие, пытаясь понять, что Вик в нем видит, о чем оно ему говорит. О безумии и навязчивых идеях Дельпьера? О его любви к крови? Или же Вик прочел там нечто такое, что мог разгадать только его странный мозг?

Когда Альтран, как бешеный пес, бросился к машине, Вадим просто рванул за ним. Вперед, наверняка за новым разоблачением, тайной которого уже владел его обладающий сверхпамятью коллега.