Дорогая Мэгги - Бренда Новак

Пораженный до глубины души, Ник сидел за столом Мэгги и таращился на статью, которую она написала, прежде чем уйти из офиса. Дальше в статье говорилось, что доктор Дэн сейчас присылает Мэгги письма в «Трибюн». Но ведь Мэгги уже передала то голосовое сообщение Мендесу, а тот в свою очередь передал его копию Нику. И еще удивляло количество писем, которые, как утверждала Мэгги, получила Лола. Как она это выкопала, черт подери? В материалах полиции Сиэтла не упоминалось, что репортер «Индепендент» получала какие-то письма, кроме тех двух, что он видел собственными глазами. Из которых – как из тех, что получила полиция, – так и сочилась снисходительность и открытое неповиновение. И никто из друзей или коллег Лолы не упоминал, что у нее были такие длительные отношения с убийцей. К тому же статья Мэгги намекала, что Лола в какой-то степени сотрудничала с доктором Дэном. Может ли ее «неназванный источник» ошибаться? А если нет, то как полиция Сиэтла могла пропустить настолько важную часть дела?

Ник сорвал с пояса сотовый и набрал службу информации. Его не волновало, что уже поздно, он хотел найти Джеймса Дженсона, детектива, который работал над делом Лолы в Сиэтле. Именно Дженсон установил связь между убийствами на Восточном побережье и двумя в Колорадо. И связался с ФБР. Вероятнее всего, он больше всех знал о докторе Дэне и его жертвах; и он очень помог Нику, когда тот только взял это дело и пытался сориентироваться.

Всего через несколько минут Ник услышал в трубке раздраженный голос Дженсона:

– Кто звонит?

– Специальный агент Соренсон. Я сейчас в Сакраменто и наткнулся кое на что, с чем, надеюсь, вы мне поможете.

– Прямо сейчас? Соренсон, вы вообще когда-нибудь спите?

Ник откинулся в кресле, скрестил ноги и посмотрел на фотографии Зака на столе у Мэгги.

– На днях нашли еще одну, – спокойным тоном проговорил он. – Красивая, мать двоих детей. Всего тридцать один год.

Недолгое молчание и потом:

– Черт подери этого ублюдка!

– Полностью согласен.

– Что я могу для вас сделать?

Ник рассказал о статье Мэгги и «лишних» письмах.

– Вы что-нибудь об этом знаете?

– Нет, и, как уже говорил вам несколько недель назад, я много раз беседовал с Лолой Филмор. Она утверждала, что первое письмо пришло в конце марта, а не в начале. Вы наверняка видели его. На нем видна дата. Письмо есть в папке. Я посылал в огденский офис копии всех документов, согласно данным мне инструкциям.

Ник вздохнул. Нелегко входить в дело с середины. Он получал целые коробки отчетов и сообщений из каждого полицейского управления, которое расследовало какое-либо из убийств доктора Дэна. И каждый листок читал не единожды. Но все равно не было гарантий, что детективы собрали всю возможную информацию. А у него не было ни времени, ни возможностей делать эту работу за них. Ему приходилось принимать качество их работы на веру и от него отталкиваться.

– Я видел оба письма, что лежали в папке, – сказал он.

– Почему же Лола никому не рассказала об этих письмах, когда он стал ей угрожать? – спросил Дженсон.

– Возможно, друг или коллега по редакции посоветовал ей молчать. К тому же она могла осознать, что тогда встанет вопрос о ее собственных мотивах, причинах того, почему она сразу же не обратилась в полицию.

– Лола Филмор была ведомой, это точно. Хотя если она использовала доктора Дэна для продвижения своей карьеры, то заплатила за это очень высокую цену.

– Я не хочу, чтобы кто-то еще заплатил такую же. Узнайте, что сможете, об этих письмах. В них может содержаться важная для нас информация.

– И я так понимаю, результаты вам нужны как можно быстрее.

– Точно.

– А у вас нет хоть каких-нибудь соображений, с чего мне начинать? Я опрашивал всех, кто был хоть как-то связан с Лолой Филмор, но никто не упоминал о других письмах. Потребуется время, чтобы снова расспросить всех.

Ник сжал переносицу, пожалев, что Мэгги не разрешила полиции прослушивать свой рабочий телефон. И в результате только она знала, как связаться с нужными источниками. И чтобы выманить у нее эту информацию, ему придется снова прибегать ко лжи и манипулированию. Мэгги возненавидит его, когда узнает, кто он на самом деле.

– Репортер ни за что сознательно не выдаст свой источник информации, – сказал он, – но, учитывая, как нас поджимает время, я попробую что-нибудь придумать.