Цвет крови - Марко Беттини

— Можешь его исцелить?

Марко посмотрел на бродяг, на их лохмотья и покорные лица, в которых читался ужас. Даже им было страшно наблюдать подобную смерть: их сожитель у всех на глазах истекал кровью.

— Нет, — кратко ответил Марко.

— Тогда уходи.

Не заставив долго себя упрашивать, Марко быстро вышел из помещения. Снаружи его поджидал новый сюрприз: белые нищие, сгрудившиеся у третьего склада, по-видимому, там была их территория.

Четверо длиннобородых мужчин со спутанными и грязными волосами стояли у входа в склад, словно революционеры на баррикадах. Среди них была женщина с довольно приятным лицом, на котором выделялись потухшие глаза. Она была одета поприличней, вероятно, обитала здесь с недавних пор. Всем своим видом женщина показывала, что не отступит ни на шаг. Бродяги были облачены в такие же лохмотья и спали на таких же картонках, что и негры, но по сравнению с ними выглядели почти как законодатели мод. В руках мужчины сжимали длинные палки.

— Что ты здесь делаешь?

— Я журналист.

Эти люди белые, итальянцы, они говорили с ним на одном языке. Может, им удастся понять друг друга? Его профессия произвела на них впечатление.

— Еще и журналисты на наши головы!

Похоже, они попались-таки на крючок. Марко извлек из кармана небольшой блокнот и ручку, чтобы продолжить диалог.

— Городские власти хотят расчистить территорию фабрики. Что вы об этом думаете?

— На кого ты работаешь?

Марко предусмотрительно заявил, что работает на местном левом радио.

— Что тебе рассказали вон те? — спросил низкорослый мужчина, по-видимому, главарь, указав на барак, занятый неграми.

— Ничего. Они почти не говорят по-итальянски. Один из них болен.

— Да, похоже, там не обошлось без колдуна. Грязные ублюдки!

Марко делал вид, что прилежно записывает.

— Если ты действительно хочешь помочь нам, — продолжил другой бродяга, — я скажу тебе, что нужно написать. Мы итальянцы, но у нас нет ни денег, ни крыши над головой. Почему бы коммуне не отдать нам это место? Мы обустроим его, вышвырнув вон арабов и негров. Мирно жить с ними рядом мы пытались, но это невозможно.

Вот уж чего журналист не ожидал здесь обнаружить, так это расистских настроений. По-видимому, прочтя удивление на его лице, в разговор вступил третий бродяга, прежде молча смотревший на него. Он откинул со лба рыжие волосы и бросил Марко упрек:

— По какому праву ты осуждаешь нас, ничего не зная о нашей жизни? Погляди-ка сюда: на каждом складе здесь были раньше унитазы, раковины, души. А в пустом складе — три общественных туалета. Мы вычистили их и привели в порядок. Сначала какие-то сволочи из негров или арабов забили дерьмом собственные унитазы, затем общие, а после заявились справлять нужду сюда, когда не было никого из охраны. Все у себя засрали, да так, что трубы разнесло, а поскольку жить посреди говна им не понравилось, они решили перебраться туда, где почище. Мы повздорили с марокканцами, а они в ответ достали свои ножи. В результате без воды остались все, а мы теперь без оружия не выходим.

Рыжий угрожающе помахал неким подобием копья — палкой с укрепленным на ней лезвием.

— Эти негры, — продолжил он, — настоящие придурки: разводят в помещениях костры, швыряют в них что ни попадя — дерево, железо, резину, бумагу. Огонь, понятное дело, перекидывается на другие части склада и выжигает все внутри, лишая их мест для сна. Мы трижды тушили у них пожар. Потом они начинают плакать и просят впустить их к себе, ну мы и пускаем: что поделаешь, там ведь у них и женщины есть.

Услышав последнюю фразу, молодая женщина скорчила недовольную гримасу и вставила реплику:

— Но мы не желаем терпеть их здесь. Мы — итальянцы. Если бездомные — они, кто же о нас-то позаботится?

И хотя грязь, запущенность и сон на кроватях-картонках почти сравняли цвет кожи белых нищих с цветом кожи арабов и даже негров, члены этих трех сообществ ненавидели друг друга и боролись за господство в местном вонючем королевстве.

— Пройди-ка сюда, — приказал главарь бомжей, — посмотри, как они испоганили туалеты.

Направляясь в их компании на третий склад, Марко украдкой бросил взгляд на часы. До встречи с Заркафом оставалось еще пять минут.

По сравнению с жилищем негров здесь были просто апартаменты люкс. У каждого имелся собственный угол, отгороженный старой поломанной мебелью, все еще пригодной для того, чтобы разместить там сковородки или домашний скарб.

Посреди склада они устроили гостиную, украшением ее был фиолетовый, весь в дырках диван со свисающей кожаной бахромой. Пол перед диваном покрывал расползающийся по швам голубой ковер. «Спальные» картонки громоздились на разломанных шинах и матрасах — получалось некое подобие лежанок. На некоторых из них виднелись длинные черные шерстяные шали, служащие одеялами. Неровный пол покрывал толстый слой пыли — в помещении не было сырости.

Марко отдавал себе отчет в том, что сам он и десяти минут не смог бы пробыть в этом помещении, но все же порадовался тому, что его соотечественники обустроились приличней, чем их соседи. Однако чувство удовлетворения исчезало по мере приближения к туалетам, расположенным в глубине склада.

Вонь сдавила Марко горло и вызвала чувство тошноты уже метров за двадцать на подходе к сортирам. Бомжиха отворила перекошенную дверь, разделявшую два помещения. На стенах виднелись следы взрыва, а двери кабинок сорвало с петель, когда трубы лопнули, не справившись с нагрузкой.

Внутри единственной раковины, в которую выходили пять металлических кранов, плескалась мерзкая, липкая жижа — смесь человеческих экскрементов с водой. Это зловонное месиво, образовавшееся в результате несложного химического процесса, положило конец совместному проживанию итальянцев, арабов и черных, символизируя полный крах в их отношениях. Пытаясь не грохнуться в обморок, Марко откинул назад голову, закрыл глаза и начал раскачиваться взад-вперед. Его маневры не укрылись от взглядов провожатых. Главарь воспользовался его замешательством и сказал с нажимом:

— Вот и напиши об этом. Мы уже три дня ждем от коммуны автоклав, чтобы вычистить нужники. Спасибо, если они пришлют его нам недели через две, мы хорошо знакомы с этими людьми. Спешить что-либо сделать для нас они не будут. Так напиши же про то, как мы вынуждены выживать. Нас никто не желает слушать, нам никто не помогает. Все хотят только одного — выгнать нас вон. А мы, между прочим, — последний форт между вон теми и вашими домами.

Марко царапал что-то в своем блокноте, кивая головой в знак согласия. Затем он извинился, сказав, что ему необходимо срочно идти. Кружок вокруг него распался, освободив проход.

Очутившись на улице, репортер первым делом направился к возвышающемуся неподалеку куполу. Он пересек утоптанный клочок земли и оказался почти у главного входа на фабрику, закрытого на цепочку. Там все стекла были тщательно заклеены изнутри бумагой или цветным скотчем, дабы не дать постороннему сунуть нос в чужие дела.