Коллекционер - Нора Робертс

– Это подойдет, – объявила Моника, когда они оказались в ботаническом чуде солярия со стеклянными стенами и видом на ошеломляющие сады.

– Вы можете каждое утро проходить положенное расстояние, просто пересекая дом из конца в конец.

– Похоже, что так.

Моника села на диван, обтянутый желто-рыжеватой кожей, и похлопала по подушке рядом с собой.

– Садитесь и расскажите все.

– Но рассказывать мне нечего.

– Он уже написал вас?

– Нет.

Огненные брови вскинулись, губы идеального оттенка розового искривились.

– Теперь вы меня удивляете.

– Он сделал несколько набросков, но…

– Но как он вас видит?

– Цыганкой. Не знаю почему.

– Дело в глазах.

– Это он так говорит. Вы, должно быть, так им гордитесь! Его работы удивительны.

– Могла ли я предполагать, что выйдет, когда купила ему первую коробку с фломастерами! Так как вы встретились?

– Миссис Кромптон…

– Моника. Что бы ни случилось, я всегда Моника.

– Моника. Гизела.

Лайла шумно выдохнула и приказала себе сказать все быстро.

– Я встретила Аша в полицейском участке. Я видела, как выпала из окна Сейдж Кендалл.

– Это вы позвонили девять-один-один, – догадалась Гизела, переплетая пальцы с пальцами Моники.

– Да. Мне очень жаль. Должно быть, вам обеим неловко это слышать.

– Мне – нет. А тебе, Гизела?

– Нет. Я благодарна. Благодарна за то, что позвонили в полицию. Но еще более благодарна за то, что поговорили с Ашем, потому что большинство людей поспешили бы поскорее убраться в противоположном направлении.

– Ему всего лишь нужно было узнать, что я видела. Вряд ли большинство людей не захотели бы поговорить с ним об этом.

Гизела, все еще держа Монику за руку, обменялась с ней насмешливыми взглядами.

– Вы забываете то, что я сказала в надгробном слове о задницах.

– Тогда я счастлива не быть таковой в этом случае, но…

– Ваше имя не появилось в прессе, – перебила Гизела.

– Просто не было причин меня освещать. Я не видела ничего полезного.

– Вы помогли Аштону.

Моника протянула свободную руку, на миг сжала пальцы Лайлы, так что все три женщины казались едины.

– Ему было необходимо найти ответы, решение, а вы помогли ему.

– Вам нужно вино, – решила Гизела. – Я принесу.

– Пожалуйста, не беспокойтесь. Я…

– Принеси нам шампанского, солнышко.

Моника крепко сжимала руку Лайлы, чтобы удержать ее на месте, когда Гизела поспешила уйти.

– Аш любил Оливера, все мы любили. Но он взбешен. Считает себя виноватым в его гибели. Но если делал наброски и пригласил вас сюда, вы помогли ему перемахнуть через первую колдобину.

– Иногда легче говорить с кем-то, кого не знаешь слишком уж хорошо. И, как оказалось, у нас есть общий друг, что немало помогло.

– Значит, ваши глаза и все остальное.

Моника наклонила голову и снова оглядела ее.

– Не его обычный тип, впрочем, у него вообще нет обычного типа. Но танцовщица. Вы должны знать о балерине, с которой у него был роман. Прекрасная молодая женщина, необыкновенный талант, но с эго и характером под стать. Аш очень вспыльчив, если нажать на нужные кнопки. Думаю, он наслаждался страстью… я имею в виду не секс, а именно страсть. Всей этой драмой. Но недолго. В душе он больше всего любит свой покой и одиночество. Вы кажетесь женщиной менее ветреной.

– Я могу быть настоящей стервой, если нажать на нужные кнопки.

Моника блеснула улыбкой, и сразу стала очень похожа на сына.

– Надеюсь на это. Не выношу слабых женщин. Хуже, чем слабые мужчины. Чем занимаетесь, Лайла? Работаете?

– Да. Пишу книги. И управляю домами в отсутствие их хозяев.

– Домоправительница. Клянусь, будь я в вашем возрасте, делала бы то же самое. Путешествовала бы, наблюдала, как живут другие люди, наслаждалась новыми местами. Новыми видами. Это приключение.

– Настоящее.

– Но для того чтобы заработать деньги, вы должны быть человеком ответственным, надежным, достойным доверия.

– Вы ухаживаете за чужим домом, вещами, растениями, домашними любимцами. Если они не будут вам доверять, приключению конец.

– Без доверия ничего не выходит. А что вы пишете?

– Молодежные сериалы. Романы. Школьные драмы. Политика, романы и тому подобное на фоне враждующих оборотней.

– Не «Луна встает», случайно? – спросила Моника с восторженным удивлением. – Вы не Л.Л. Эмерсон?

– Да… вы действительно знаете… Ах, да, Райли, – вспомнила она. – Аш сказал, что его сестре Райли нравится книга.

– Нравится? Да она ее проглотила! Я должна вас познакомить. Она будет счастлива.

Она обернулась и наклонила голову.

– Спенс!

Отец Аша и Оливера, – догадалась Лайла. Безумно красив, загорелый и стройный, в густых темных волосах проблескивает седина, особенно на висках. Взгляд голубых глаз холоден и расчетлив.

– Лайла, это Спенс Арчер. Спенс, Лайла Эмерсон.

– Да, знаю. Мисс Эмерсон, мы очень благодарны.

– Мне так жаль, мистер Арчер.

– Спасибо. Позвольте налить вам шампанского, – сказал он, когда слуга в белом пиджаке внес серебряное ведерко. – А потом я собираюсь украсть ее ненадолго, Моника.

– Тебе не впервые сбегать с хорошенькой девушкой, – выпалила Моника, но тут же подняла руки и покачала головой.

– Прошу прощения. Привычка. Не сегодня, Спенс.

Она поднялась, подошла и поцеловала его в щеку.

– Сейчас уберусь с дороги. Еще увидимся, Лайла. Готовьтесь к безоговорочному поклонению нашей Райли.

Она бегло пожала Спенсу руку и ушла.

– Вы так добры, что пришли сегодня, – начал Спенс, подавая Лайле бокал шампанского.

– Это было важно для Аштона.

– Да, понимаю.

Она подумала, что он выглядит усталым и мрачным, что вполне понятно, и искренне пожелала оказаться в другом месте. Она не знала, что можно сказать отцу погибшего сына и отцу второго, с которым она делила странную и опасную тайну.

– Это была прекрасная трогательная церемония. Я знаю, Аштон хотел сделать все… как можно более утешительным для вас и матери Оливера.

– Ашу всегда все удается. Как долго вы знали Оливера?