Живая мишень - Тед Белл

Остров Нантукет

Спустя примерно четыре часа после схватки со смертью Хок и Эмброуз сидели в компании Стокли и Сатерленда в библиотеке «Блэкхока». Борясь с вечерней прохладой, в камине горел огонь. Хок сидел по-турецки на полу прямо у огня, а попугай Снайпер взгромоздился на его плечо. Алекс подкармливал отважную птицу фисташками из кубка, который держал между колен. Он казался слегка растерянным.

— Оррехи! Черт поберри! — завопил Снайпер, и Хок дал ему еще несколько фисташек. Конгрив посвящал всех в подробности сегодняшнего полета, в восхищении описывая жуткую смертельную спираль и то, как они были близки, черт возьми, к тому, чтобы врезаться в море, когда Эмброуз лично надавил ногой на левую педаль руля и направил самолет вниз, а затем стабилизировал машину.

— Весьма неплохо, шеф, — сказал Сатерленд, — учитывая полное отсутствие у вас летного опыта.

— Что говорил Холмс по этому поводу? — торжествующе воскликнул Эмброуз. — Я самый неизлечимо ленивый дьявол, который когда-либо носил кожаную обувь, но когда что-то зависит от меня, я могу быть весьма полезным. — Эмброуз, судя по всему, еще находился в состоянии эйфории после едва не закончившегося катастрофой полета. Алекс улыбнулся шутке, но мысли его были заняты совсем другим.

Его самолет всю ночь был пришвартован к пристани Слейдов в Дарк Харбор. В ту ночь Алекс и не подумал поставить охрану, и у кого-то было предостаточно времени, чтобы подрезать кабель элерона. И нечто еще вертелось в его памяти. Внезапно он вспомнил — это были слова офицера Эллен Эйнсли о родственниках совершившей убийство приходящей няни: «Отец механик… в аэропорту».

Текс Паттерсон должен узнать, что по крайней мере один член семьи Аджелис прослонялся в окрестностях Дарк Харбор достаточно долго, для того чтобы повредить самолет Хока. Паттерсон сейчас летел на вертолете береговой охраны и, как намечалось, должен был в скором времени прибыть на борт «Блэкхока». Его босс, госсекретарь де Лос Рейес, уже попросила помощи у Алекса. Теперь Текс должен был прибыть на борт яхты и завершить начатые переговоры.

Как Алекс сказал Конч по телефону тем утром, он сделает все, что в его силах. Ему придется отложить перезарядку своих батарей, до тех пор пока не закончится вся эта история. Черт, он даже вспомнил старинную поговорку по этому поводу: в могиле выспишься.

Конгрив рассказывал Сатерленду и Стокли о недавних событиях в штате Мэн, когда на пороге появился Пелхэм с чайным сервизом. Он поставил серебряный поднос рядом с Алексом. Алекс заметил на подносе маленькую коробочку из черного бархата.

— Это несколько неожиданно для меня, дружище, — сказал Хок Пелхэму, взяв в руки коробочку. — Я хочу сказать, мы едва знаем друг друга.

Пелхэм улыбнулся, не сказав ничего, и ушел.

— Да что с ним такое? — спросил Алекс, когда Пелхэм закрыл за собой дверь.

— Смущается. Кое-что этот мальчик хотел отдать тебе уже давным-давно, босс, — сказал Сток. — Лучше открой и взгляни.

— Действительно? — удивился Алекс. — Как все это странно.

Он открыл футляр и увидел золотой медальон на цепочке. Алекс взял его в руки и поднес к глазам.

— Невероятно. Это ведь мой медальон святого Георгия. Сток, ты ведь помнишь. Той ночью на Кубе… тот охранник, который…

— Он поднес нож к твоей шее и обрезал цепочку. Да, я помню.

— Как Пелхэму удалось найти мой медальон?

— Какой-то парень, говорящий с испанским акцентом, однажды поздно ночью появился на твоем пороге и поручил Пелхэму передать медальон тебе. Старина положил его где-то и напрочь о нем позабыл. Он чувствует себя виноватым, потому что понимает, попади этот медальон к тебе вовремя, ты воспринял бы этот жест как угрозу и поостерегся. Знал бы, что кто-то хочет отомстить тебе.

— К большому сожалению, — сказал Хок, осматривая медальон, — его память менее чем…

— Все будет в порядке, — сказал Сток, заметив, как побледнело лицо Хока.

— Мать дала мне этот медальон, — Хок надел его на шею, — за день до того, как умерла. — Он отвел глаза, делая вид, что рассматривает картину на стене — маленький моряк, нарисованный Джеймсом Баттерсуортом.

— Да. Это еще одна причина, по которой Пелхэм плохо себя чувствует, босс, — сказал Сток.

— Твое замечание относительно того, что убийца Вики мог быть кубинцем, кажется, имеет под собой серьезные основания, Алекс, — сказал Сатерленд. — У нас есть множество улик, указывающих на это.

— Убийца Вики, — сказал Хок, вставая. Он бросил еще одно полено в огонь, и в дымоход огненным вихрем взмыли искры. Затем он сел в одно из кресел у камина. Его лицо приобрело пепельный оттенок. Как будто кто-то взял бритву и разрезал едва зажившие раны его сердца.

— Рассказывайте, — проговорил Алекс. — Рассказывайте об уликах.

— У нас есть две улики, Алекс, — ответил Сатерленд. — Первая — окурок сигары, найденный рядом с деревом. Кубинская сигара. И, судя по маркировке, не экспортная.

— То есть купленная на Кубе, — сказал Алекс. — Продолжай.

— Вторая улика — орудие убийства, оставленное на месте преступления. Стокли определил, что оружие было русским, но прицел на нем — американский. Очень ограниченного производства. Такие прицелы применяются только американскими вооруженными силами и правоохранительными органами. Один из таких прицелов был похищен неизвестным лицом шесть недель назад в Майами.

— Хорошая работа, Сток, — сказал Алекс.

— Прицел принадлежал убитому парню из полицейского спецназа округа Дейд, — подхватил Сток. — Регистрационный номер тот же, что и у оставленного на месте преступления. И последнее — парень, который вернул медальон. Пелхэму удалось мельком увидеть его лицо той ночью. Он сказал, что зрачки глаз мужчины были бесцветными.

— Руки-ножницы! — воскликнул Хок, и в его глазах вспыхнул гнев. — Тот проклятый ублюдок с Кубы! Это он допрашивал Вики, после того как она была похищена. Как его настоящее имя, Стокли?

— Родриго дель Рио.

— Дель Рио, верно. Прежний глава службы государственной безопасности Кастро до несостоявшегося переворота.

— Это он. Человек без глаз, босс, — сказал Сток. — Возможно, мы имеем нашего стрелка.

— Пока что не имеем. Но непременно достанем.

— У меня есть идея, — сказал Сток. — Если этот тип вернулся на Кубу, я знаю кое-кого, кто с удовольствием прибил бы его яички к пальме. И этот кое-кто в долгу передо мной.

— Кто же это, Сток?

— Фидель Кастро, вот кто, черт возьми. Мятежные генералы ведь собирались разделаться с его старой коммунистической задницей, помнишь? А я выручил его. Ведь это Кастро собственными руками надел мне на шею эту проклятую медаль.