Солги со мной - Сабин Дюран

Решил дать мотору несколько секунд отдыха. Было тихо, воздух как будто жидкий, рабочие уже закончили. Жужжали пчелы. До уха доносился звон овечьих колокольчиков за много миль отсюда, отдаленный крик и плеск воды.

Стартер крутанул, но не схватился.

Я открыл дверцу и вылез. Встал на вторую перекладину ворот, держась за верх, чтобы позвать на помощь каких-нибудь рабочих. В прорезь облаков выглянуло солнце. Импровизированная собачья будка оказалась в тени. Длинная, как нож, тень от кипариса косо ложилась на навес и скрытый им кусочек земли. Я старался разглядеть собаку. Там виднелось что-то темное, но это вполне могла быть куча тряпья. Куча не двигалась и не шумела, так что нет, не собака. Может, ее вообще больше нет. Наверное, Артан поговорил пожестче, и строители согласились обойтись без своего цербера.

Руки были влажными и липкими. Предположив, что это пот, смешанный с пылью, я рассеянно вытер их о футболку, слез с ворот, и тут заметил, что на сиреневой материи остались буро-розовые следы. А на руках – пятна, как от ржавчины. Я недоуменно потер пальцы и снова повернулся к воротам. Перекладину покрывали влажные багряные полосы.

Опять поглядел на неподвижную тень под навесом. Перекинул ноги через ворота, слез и с жутким чувством ужаса пошел к ней по камням и колючкам.

Бедное животное лежало на боку – края тощего тельца тонули в крови. Глаза стеклянные, уже потускневшие, безжизненные, зубы оскалены в страшной гримасе, из открытой пасти свисает тягучая слюна. Из глотки торчит нож, вокруг рукояти запеклась кровь. Под лезвием – рана, месиво кости и сухожилий. К горлу у меня поднялась желчь, я наклонился, и меня стошнило.

Услышав крик, распрямился. Ко мне через поле шел человек в строительной каске. Он жестикулировал, указывая на свою машину, синий седан с открытыми дверцами, который стоял позади «Гермеса». Я мешал ему проехать.

– Сюда! – крикнул я. – Скорее! Собака! Ее убили!

Я вытянул руки, показывая ужас и растерянность. Поспешно вытер о брюки кровавые ладони.

Мужчина припустил бегом. Оказавшись рядом, стал с перекошенным лицом кричать еще громче. Он был невысокий и смуглый, с мощными мускулистыми руками. Пару раз толкнул меня в грудь. Я качнулся и едва не упал.

– Это не я! Я просто нашел! Я только что подъехал, минуту назад!

Он принялся звонить по телефону, держа мою руку, словно в тисках, чтобы не сбежал. В его ногти въелась грязь. Позади из машины вылез второй, открыл ворота и бросился к нам. Тот самый, которого я видел раньше: в голубой рубашке с короткими рукавами и дырой на плече.

Они начали громко говорить, перебивая друг друга, почти крича.

– Поймите же! Я здесь ни при чем! – повторял я.

Первый подвинул бедное животное ногой, обнажив темную землю и несколько белых камней в крови. Сделал еще одно угрожающее движение кулаком, указал на собаку, потом на мой карман, и потер пальцы, намекая на деньги.

– Но это сделал не я! И у меня ничего нет!

В доказательство я вывернул карманы.

Они стали орать друг на друга. Второй повернулся ко мне.

– Стойте здесь. Сейчас приведем босса.

– Послушайте! – Я старался говорить как можно убедительнее, максимально вкладывая в голос чувство. – Я не убивал эту собаку! Я не знаю, кто это сделал. Я просто ее нашел. Я сейчас пойду, но я не убегаю. Я живу вон там, – указал за рощицу. – Я не знаю, кто мог это сделать. Но это не я. Не я!

На свой страх и риск пошел прочь по полю в сторону открытых ворот и машины. Оба двинулись следом, оживленно переговариваясь. Я пару раз оглянулся через плечо и улыбнулся, надеясь, что вышло дружелюбно.

Смотрели, как я залезаю в кабину.

– Хоть бы завелась, – сказал я в открытое окно.

Я старался, чтобы голос звучал беззаботно, хотел вести себя как человек с чистой совестью и робел. Хотя это не было притворством – я действительно не был виноват. Мой бумажник лежал в кучке вместе с телефоном и сигаретами на длинном сиденье. Не хотелось, чтобы они его увидели.

Мотор завелся. Немного я припомню случаев, когда бы радовался сильнее. Я снова улыбнулся в окно и, резко выворачивая руль, произнес:

– Жаль собаку…

– Что, скажи на милость, все это значит?!

Элис вышла из-за угла дома.

Я остановился во дворе и заглушил мотор.

Открыл дверцу и почти упал ей на руки. Она отшатнулась.

– О господи! Черт! Да что случилось? Ты ранен?

– Собака… Я ее нашел – перерезали глотку… Я пришел поздно, не спасти…

Наклонился обратно в машину и пошарил в поисках сигарет. Руки тряслись.

– Ты весь в крови! – На ее лице отразилось отвращение.

Я закурил и глубоко затянулся.

– Знаю. Такой ужас…

Она сделала шаг назад.

– У тебя кровь на… на сигарете…

Я поднял руку. Правда.

– Боже милостивый! – Из-за угла появился Эндрю в полотенце, обернутом вокруг талии.

Только что из душа. Волосы зачесаны назад, еще видны бороздки от расчески.

– Что, черт дери, происходит? Ты зачем взял «Гермес»?

– Да! – Элис оторвала от меня взгляд. – Зачем ты взял «Гермес»?

– Хотел сделать сюрприз.

Не прошло и получаса, как приехал Гаврас. Пока Элис загоняла машину в сарай, я держал руки под горячей струей, глядя, как ручейки крови водоворотиками исчезают в сливном отверстии. Я все еще не оправился от потрясения. Мне нужно было в душ и переодеться, но Тина принесла холодного пива, и я сел на террасе, чтобы прийти в себя.

– Какой кошмар! – произнесла она. – Бедный ты, бедный!

– Мы думали, к нам вломились грабители, – сказал Эндрю. – Машина исчезла, дом нараспашку…

Он успел надеть полосатую футболку и белые джинсы – обтягивающий наряд, в котором явно чувствовал себя неуютно.

– Да, надо было запереть.

Тина подлила мне пива.

– Дети говорят, что-то пропало, какие-то деньги, и кто-то рылся в их вещах. Но, конечно, ошибаются.

Я тяжело вздохнул и поглядел на свою футболку и брюки в кровавых пятнах.

– Мне надо в душ.

– Чем весь день занимался? – спросила Элис, кладя руку мне на плечо.

– Мы по тебе скучали, – добавила Тина.

Следовало бы отказаться от истории про доэллинское поселение. Но я не отказался! Наврал, что ездил в Окарту на развалины – смотреть особенно не на что, большая часть артефактов хранится в музее Пироса. Потом вернулся, обнаружил, что дома никого, и поехал в Агиос-Стефанос встречать их с яхты. Даже не знаю, как разминулись. Остальное в моем рассказе было правдой – как ехал назад, заглох, смотрел через ворота и заметил неподвижную тень.