Грешница - Тесс Герритсен

— А когда она приезжала домой в марте, она встречалась с кем-то из своих друзей? Никто из мужчин не проявлял к ней повышенного интереса?

— Почему вы так настойчиво спрашиваете про мальчиков? — удивилась Лорен.

Риццоли не придумала ничего лучшего, кроме как сказать правду.

— Мне очень неприятно говорить вам об этом. Но незадолго до гибели Камилла родила ребенка. Ребенок родился мертвым.

Она опять посмотрела на братьев.

Блейк и Джастин ошеломленно уставились на полицейских.

На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном.

Лорен первой нарушила молчание:

— Вы ведь читаете газеты? Что только не вытворяют эти священники! Камилла пробыла в монастыре последние два года. Она была под их присмотром, под их покровительством. Вам следует говорить с ними.

— Мы уже побеседовали со священником, который имел доступ в монастырь. Он охотно предоставил нам свой образец ДНК. Но анализ займет какое-то время.

— Выходит, вы до сих пор не знаете, он ли отец. Тогда почему вы мучаете нас этими вопросами?

— Ребенок мог быть зачат примерно в марте, миссис Маджинес. В тот месяц, когда она приезжала домой на похороны.

— И вы полагаете, это случилось здесь?

— Дом был полон гостей.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я обзвонила всех мужчин, которые побывали у нас в то время? «Да, кстати, вы не спали с моей падчерицей?»

— У нас есть ДНК ребенка. С вашей помощью мы могли бы установить личность отца.

Лорен вскочила с кресла.

— Я бы хотела, чтобы вы немедленно покинули мой дом.

— Ваша падчерица мертва. Разве вы не хотите, чтобы мы нашли убийцу?

— Вы ищете не в том месте. — Она подошла к двери и крикнула: — Мария! Проводи полицейских!

— ДНК дала бы нам ответ, миссис Маджинес. Всего несколько мазков, и мы бы сняли все подозрения.

Лорен повернулась к Риццоли.

— Тогда начинайте со священников. И оставьте в покое мою семью.

* * *

Риццоли юркнула в машину и с силой хлопнула дверцей. Пока Фрост прогревал двигатель, она все смотрела на дом, вспоминая, какое впечатление он произвел на нее поначалу.

До того как она познакомилась с его обитателями.

— Теперь я понимаю, почему Камилла ушла из дома, — сказала Джейн. — Представляю, каково было жить здесь. С такими братьями. И с такой мачехой.

— Пожалуй, наши вопросы расстроили их больше, чем смерть девушки.

На выезде из гранитной арки ворот Риццоли оглянулась и бросила прощальный взгляд на дом. Джейн представила себе девушку, порхающую словно ангел по его просторным залам. Девушку, которую высмеивали сводные братья, игнорировала мачеха. Девушку, чьи надежды и мечты подвергались насмешкам со стороны тех, кто должен был любить ее. Каждый день, прожитый в этом доме, наносил новые раны ее одинокой душе, и это было больнее, чем мороз, обжигающий босые ноги. Ты хотела стать ближе к Богу, познать его бескорыстную любовь. За это они поднимали тебя на смех, жалели, говорили, что по тебе плачет психлечебница.

Неудивительно, что монастырь казался ей желанной обителью.

Риццоли вздохнула и уставилась на дорогу, которая простиралась впереди.

— Поехали домой, — сказала она.

* * *

— Этот диагноз поставил меня в тупик, — заявила Маура.

Она выложила серию цифровых фотографий на стол в конференц-зале. Четверо ее коллег едва поморщились при виде этих снимков, поскольку в секционном зале им доводилось видеть кое-что похуже изъеденной крысами кожи и злокачественных наростов. Казалось, их больше занимала коробка со свежими черничными булочками, которые Луиза принесла еще утром, и доктора мысленно смаковали их, невзирая на тошнотворные снимки. Когда работаешь с трупами, волей-неволей учишься абстрагироваться от жутких картин и запахов, чтобы не испортить аппетит. Среди патологоанатомов, сидевших за столом, был один известный любитель фуа-гра, которому каждый день приходилось препарировать человеческую печень. Судя по его объемистому животу, с аппетитом у доктора Эйба Бристола был полный порядок, и он радостно жевал третью по счету булку, пока Маура раскладывала фотографии.

— Это ваша Джейн Доу? — поинтересовался доктор Костас.

Маура кивнула.

— Женщина, примерный возраст от тридцати до сорока пяти, с пулевым ранением в грудь. Труп обнаружили приблизительно через тридцать шесть часов после смерти в заброшенном здании. Установлено посмертное иссечение лица, а также ампутация обеих кистей и стоп.

— Ох, видать, больной какой-то!

— Меня озадачили эти кожные высыпания, — сказала она, указывая на ряд снимков. — Грызуны, конечно, сильно изуродовали кожу, но осталось много неповрежденных участков, на которых хорошо просматривается распространение этих наростов.

Доктор Костас взял в руки одну из фотографий.

— Я, конечно, не специалист, — с серьезным видом заявил он, — но назвал бы это классическим случаем красных шишек.

Все рассмеялись. Врачи, сталкиваясь с непонятным диагнозом, зачастую выходят из положения, описывая внешний вид кожных высыпаний без объяснения причин их появления. Красные шишки могут быть проявлением широкого спектра заболеваний — от вирусной инфекции до иммунодефицита, и лишь в редких случаях кожные новообразования можно диагностировать немедленно.

Доктор Бристол перестал жевать булку и ткнул пальцем в одну из фотографий.

— Здесь просматриваются изъязвления.

— Да, кое-где есть плоские изъязвления с образованием корочек. А на некоторых имеются серебристые чешуйки, характерные для псориаза.

— Бактериальное исследование?

— Ничего особенного не показало. Только эпидермический стафилококк.

Эпидермический стафилококк — общеизвестная кожная бактерия, и Бристол просто пожал плечами.

— Это контаминант.

— А что биопсия? — поинтересовался Костас.

— Вчера я просмотрела предметные стекла со срезами, — сказала Маура. — Обнаружены острые воспалительные изменения. Отек, инфильтрация гранулоцитами. Кое-где микроабсцессы. Воспалительные изменения отмечены и в кровеносных сосудах.

— А посев на бактерии ничего не дал?

— Окраски по Граму и Файту отрицательны к бактериям. Это стерильные абсцессы.

— Ведь причина смерти уже известна, верно? — спросил Бристол. В его бороде застряли крошки от булки. — Неужели так важно диагностировать эти высыпания?

— Мне трудно отделаться от мысли, что я упускаю что-то очевидное. Мы не можем установить личность жертвы. Нам ничего неизвестно о ней, кроме причины ее смерти и того факта, что ее кожа покрыта какими-то высыпаниями.