Факел смерти - Марк Салливан

До конца Олимпиады осталось три дня. В пятницу Питер Найт вошел в лабораторию «Прайвит», осторожно неся коробку, завернутую в крафт-бумагу и перехваченную скотчем.

— Это бомба? — спросил он.

Хулиган оторвался от спортивной страницы «Сан», где высоко оценивались шансы Англии против Бразилии в финале соккера, и неприязненно посмотрел на коробку:

— С чего ты решил, что тут бомба?

Найт постучал пальцем по обратному адресу.

Хулиган прищурился:

— Не могу разобрать.

— Это древнегреческий, — сказал Найт. — Тут написано «Кронос».

— Урод!

— Вот именно. — Найт поставил коробку на стол возле главного эксперта. — Пришло с последней почтой, только что забрал с ресепшен.

— Изнутри ничего не слышно?

— Тиканья нет.

— Могли вмонтировать цифровой или дистанционный взрыватель.

Найту стало жутковато.

— Так, может, выйдем отсюда и вызовем саперов?

Эксперт почесал клочковатую рыжую бороду.

— Зови лучше Джека.

Через две минуты вымотавшийся Морган рассматривал коробку. Хулиган поймал его в один из редких перерывов — с понедельника руководитель «Прайвит» отвечал за безопасность Олимпийского парка. После инцидента с Мидахо нападений больше не было — по мнению Найта, в значительной степени благодаря геркулесовым усилиям Джека.

— Можно просветить ее рентгеном, не подняв лабораторию на воздух? — спросил Джек Морган.

— Попытка — не пытка. — Хулиган поднял посылку так осторожно, словно у нее выросли крылья.

Эксперт отнес коробку в дальний конец лаборатории, включил портативный сканер, похожий на те, что применялись на входах в Олимпийский парк, и теперь ждал, пока прогреется.

Найт смотрел на коробку, словно в ней решалась его судьба. В горле отчего-то пересохло, и очень захотелось выйти из лаборатории, на случай если в посылке действительно бомба. У него двое маленьких детей и мать, еще не оправившаяся от тяжкой утраты. Стоит ли рисковать, находясь в закрытом помещении со взрывным устройством? Чтобы отвлечься от этих мыслей, Найт стал смотреть на телеэкран, где показывали самые яркие эпизоды соревнований и новых чемпионов Олимпиады, совершающих круг почета с флагом своей страны — и Камеруна.

Это движение началось спонтанно, и скоро все спортсмены, демонстрируя горячую поддержку Мидахо, бросали вызов Кроносу. Все поднимали камерунский флаг, включая английскую футбольную команду, выигравшую полуфинал с Германией два дня назад. СМИ сразу раструбили об этом, называя новый обычай всемирным протестом против действий сумасшедшего противника Олимпийских игр.

Хантер Пирс оставалась на переднем крае противодействия Кроносу. После трагедии с Мидахо у нее брали интервью почти каждый день, и всякий раз американка решительно заявляла о солидарности спортсменов и решимости не допустить сворачивания или переноса Игр.

Состояние Мидахо оценивалось как серьезное: он получил ожоги третьей степени и многочисленные ранения нижней половины тела. Но он, как сообщалось, в сознании, знает о всеобщей поддержке и черпает в ней силу духа.

Все это трогательно, но нападения из-за протестов не прекратятся, подумал Найт, отворачиваясь от телевизора. Кронос попытается нанести удар снова, пока Игры не закончились, в этом Найт не сомневался, но где и когда? Завтрашняя эстафета? Финал соккера между Англией и Бразилией на стадионе Уэмбли вечером в субботу? Мужской марафон, церемония закрытия в воскресенье?

— Ну вот, — сказал Хулиган, ставя освобожденную от бумаги посылку на конвейерную ленту. Коробка поехала в сканер. Эксперт повернул экран, чтобы всем было видно.

Коробка въехала под рентген и остановилась.

Найт поморщился.

— Иисусе! — воскликнул Джек. — Неужели настоящие?