Хорошие девочки умирают первыми - Кэтрин Фоксфилд

– Кто ты на самом деле? – спросил Шепчущий. Он исчезал в одном зеркале и появлялся в другом, пытаясь обойти Аву. Его голос, певучий и холодный, пробирал до костей.

Она кружилась, стараясь держаться как можно дальше от зеркал. Но Шепчущий следил за каждым ее движением. Настоящий, он был в нескольких сантиметрах от нее. Ее сердце колотилось так сильно, что она не слышала собственных мыслей.

– Этого не может быть, этого не может быть, – повторяла Ава. Она мечтала проснуться в собственной постели, чтобы все, связанное с пирсом, превратилось в кошмарный сон. Она впилась ногтями в ладони. Шепчущий по-прежнему улыбался ей.

Неизменным было лишь его лицо. Пустые черные глаза, идеальные черты. Все остальное постоянно менялось. Только что он был одет как цирковой клоун, в мешковатые полосатые брюки и подтяжки поверх обтягивающей футболки, и вот на нем матросская форма, древнеримское облачение, шкуры пещерного человека.

Ава завертелась быстрее, ища выход. Но не было ничего, кроме бесконечных версий ее самой и Шепчущего, проходящего сквозь зеркала и лишенного отражения. Нет дверей. Нет выхода. Ава попыталась позвать остальных, но у нее перехватило горло. Она не могла дышать.

– Ты умрешь, а я по-прежнему буду здесь, – произнес Шепчущий. – Я никуда не собираюсь.

Его слова словно щелкнули выключателем в голове Авы. Успокоили ее. Бежать некуда, драться невозможно. Паника только усугубит ситуацию.

Она перестала вертеться и заставила себя посмотреть на него. Ужас все еще переполнял ее, но она не давала панике завладеть собой. «Думай, – приказала Ава. – Найди выход отсюда. Выживи».

Если Шепчущий захочет убить ее, она ничего не сможет с этим поделать. Но пока он даже не шевельнулся. Может, застрял в зеркалах и неспособен прикоснуться к ней. Может, просто играет с ней, как кошка с мышью. Вдруг ей удастся выиграть время, собраться с мыслями и найти выход из лабиринта.

– Что… что ты такое? – спросила Ава, ее голос дрожал так сильно, что слова были едва слышны.

Он склонил голову в ее сторону.

– Некоторые называют меня позором этого мира, остатками вины и стыда всего человечества. Но я был здесь с самого начала. Ждал подходящего Единственного.

– Балдо, – с трудом выговорила она. – Балдо был твоим Единственным.

– Одним из тысяч, да.

Он облизал зубы длинным черным языком. Ава тяжело сглотнула.

– Что это – Единственный?

– Сосуд качеств. Человек-носитель. – Шепчущий приблизился к зеркалу, оскалив зубы. Ава попыталась отстраниться, но он исчез и появился в зеркале рядом, заставив ее сердце замереть.

– Моя физическая форма… несовместима с вашим миром. Но с помощью носителя я могу ходить среди вас. Наслаждаться множеством удовольствий, которые предлагает ваш мир.

– Как паразит.

Он издал шипящий звук и сердито забегал взад и вперед по зеркалам, словно в поисках выхода.

– Я – голос в твоей голове, нож в твоей руке и тайна в тенях. Я – ветер, дождь и грохочущие волны. Теперь, тогда, всегда. Назови меня еще раз паразитом, человек, и я покажу тебе, на что способен.

Ава скользнула прочь от зеркала, так далеко, как только получилось.

– Если ты такой могущественный, то зачем играешь с нами? Это ведь ты, не так ли? Внедряешь мысли в наши головы, заставляешь нас убивать друг друга.

На его лице появилось нечто, похожее на улыбку.

– Мне не подходят все подряд. Единственный должен быть особенным. В конце концов, именно его вина удерживает меня в человеческом мире, и я хочу убедиться, что она никуда не денется.

– Что будет, если это случится?

Он рассмеялся, и его смех был подобен крику, застрявшему глубоко в горле. Он щелкнул пальцами, и изображение в зеркалах изменилось.

Ава стояла в огромной пещере. Стены, потолок, землю покрывали спутанные черные корни, за которыми поверхность не была видна. Корни блестели и пульсировали в такт биению сердца.

– Центр острова, – прошептала Ава.

– Очень долго я спал. А потом, в один прекрасный день, почуял. Человеческая вина. Подобное притягивает подобное, я полагаю, твоя вина мало чем отличается от ткани моего собственного мира. У вины есть корни, которые тянутся и путаются вокруг мест, людей или моментов времени. Именно они пробрались сквозь трещины в мой мир и разыскали меня, как старого друга. Тысячи лет я следовал за сладким зловонием вины все выше и выше, пока не нашел путь в ваш мир.

Он снова щелкнул пальцами, и пещера исчезла. Аве показалось, что она стремительно мчится вниз сквозь черноту. Грязные стены со скользкими корнями проносились мимо, все быстрее и быстрее.