Франческа - Лина Бенгтсдоттер

— Что это за штуки? — спросил Юхан, указывая на железную дорогу, когда они сидели в машине, направляясь в Амнегорден.

— Дрезины? — переспросила Чарли и уставилась на Юхана. — Ты серьезно не знаешь, что такое дрезина?

— Догадываюсь, что это что-то типа велосипеда, на котором ездят по рельсам.

— А у тебя котелок варит, — усмехнулась Чарли.

— Но зачем?

«Потому что это весело», — думаю я.

— А ты пробовала? — Юхан повернулся к ней.

— Здесь все пробовали.

Однако Чарли ездила на дрезине всего один раз. Это произошло в такой день, когда Бетти все больше расходилась, выдумывая новые идеи. Из всего, что нашлось дома, она наделала бутербродов и прихватила с собой купальники для них обеих. Какая разница, что накрапывает дождь, ведь потом наверняка распогодится, в этом Бетти была уверена. Поначалу жать на педали пришлось Чарли. Дорога шла вверх, было тяжело. Бетти сидела рядом с ней, положив ногу на ногу, и мычала под нос одну из тех песенок, которые обычно пела в хорошем настроении. Что-то про «солнца свет» и «шестнадцать лет». Чарли испытала большое облегчение, когда они выехали из поселка и их окружили лишь леса и озера.

— На ней можно доехать до Китая, моя дорогая.

— Не придуривайся, мама.

— Я не придуриваюсь. Эта железная дорога идет прямиком в Китай. Мы можем поехать туда. Что нам мешает?

— Ну, парочка морей.

— С тобой уже и пошутить нельзя, Чарлин. Как у меня могла родиться такая серьезная дочь! Порой мне кажется, что ты старше меня. У меня самая старая дочь на свете.

Дождь не прекращался, но Бетти предложила все равно остановиться и искупаться.

— Не съеживайся так, дорогая. Просто прыгай в воду. Поначалу будет холодно, но потом привыкнешь — к холоду быстро привыкаешь.

На обратном пути на педали давила Бетти. Они со свистом неслись сквозь лес. Чарли сидела, скрючившись от холода, и не заметила шлагбаума, у которого надо было остановиться и его открыть. Он пришелся Бетти в грудь, а Чарли по лбу. На некоторое время она потеряла сознание, а когда очнулась, рядом с ней рыдала Бетти. «Дорогая моя девочка! Я думала, ты умерла. Я боялась, что все кончено».

Чарли доводилось раньше бывать в Амнегордене. Когда она училась в школе, они ездили туда петь для старичков песни на праздник Люсии^[12]. Ей вспомнилось, как ее огорчили увядшие лица публики. Когда она рассказала потом об этом Бетти, Бетти заявила, что она никогда, никогда, никогда не хочет попасть в такое место. Не желает сидеть в инвалидном кресле, больная, выжившая из ума, и полностью зависеть от других. «Если я стану такая старая и больная и выживу из ума, то ты должна помочь мне, моя дорогая». И Чарли кивнула, сделав вид, что не поняла, какой смысл Бетти вкладывает в слово «помочь».

Вскоре Чарли констатировала, что в Амнесгордене все так и осталось. Длинные коридоры с желтыми и коричневыми клеточками линолеума на полу, в эркерах — диваны, столы и прялки, сделанные, казалось, на рубеже прошлых веков. В здании постройки семидесятых годов старая мебель выглядела нелепо. На стенах висели черно-белые фотографии. Чарли обратила внимание, что все они сняты в Гюльспонге. Она остановилась у той, на которой дети с напряженными взглядами следили за мужчинами, копавшими ямы в земле. На бумажке под фотографией было написано: «5а класс Гюльстенской школы на археологических раскопках, 1975».

— Кого-нибудь узнаешь? — спросил Юхан.

— Нет, они для меня слишком старые.

В коридорах было на удивление пусто, но вскоре они повстречали мужчину, возившего по полу шваброй с тряпкой.

Извинившись, Чарли спросила, не знает ли он, где комната доктора Нулана.

— Прямо до конца, первая дверь направо, — ответил мужчина, указывая рукой. — Но не звоните в звонок, — предупредил он. — Этот господин не любит громких звуков.

Чарли негромко постучала в дверь с табличкой «Сикстен Нулан». Скрипучий голос ответил из-за двери:

— Входите!

Они вошли и оказались прямо в комнате, которая представляла собой и прихожую, и гостиную. У окна спиной к ним сидел седовласый мужчина.

— Доктор Сикстен Нулан? — спросила Чарли.