Итальянский секретарь - Калеб Карр

– Да, – сказал я, ставя винтовку на пол. – Но…

Мне трудно было решить, о чем говорить с Холмсом: слишком многие темы просто не хотелось бы обсуждать.

– Что с мисс Маккензи? – спросил Холмс, который, видимо, не разделял моей опаски.

– Она в обмороке, но скоро полностью оправится.

– Вас и ваших помощников в этом маневре можно поздравить – вы безупречно выполнили то, что от вас требовалось.

Я хотел что-то сказать, но лишь кивнул. Потом, оглядывая деревянные стены, догадался спросить:

– А нам разве не нужно пойти к Майкрофту и остальным?

Холмс хмыкнул:

– Я подозреваю, что мой брат очень скоро окажет эту честь нам. Я гнался за человеком, которого мы преследуем, от этой самой комнаты и вниз, к остальным – полагаю, он хотел унести из спрятанной добычи сколько получится. Но я даже не надеялся его поймать – ловкостью он не уступает обезьяне. Однако я поглядел, что с Майкрофтом, из окна в северном крыле, прежде, чем вернуться сюда. С ним оказалось все в порядке, подоспело еще несколько полицейских, и сейчас они преследуют Вилла-Верняка Сэдлера. А также обыскивают дворцовые угодья в поисках его… сообщника, которого мы с вами едва не изловили.

– А, – выдохнул я с огромным облегчением; похоже, мы не будем сейчас обсуждать эту загадочную личность (да и такую ли уж загадочную?), сбежавшую от нас обоих. – Так что – расследование закончено?

– В том, что касается дворца, – можно сказать, что да. И я не удивлюсь, если мы оба окажемся вскоре обладателями элегантных булавок для галстука. Королева будет нам благодарна, Ватсон.

Он продолжал щипать струны древнего музыкального инструмента и вертеть его в руках, и я наконец не выдержал:

– Холмс, а что это за штука?

– Это? Вы не узнаёте?

– Очевидно, нет.

– Это лютня, Ватсон. Любимый инструмент средневековых певцов… и кое-кого еще…

– А что это вы пытаетесь на ней сыграть?

Холмс взял разлинованные продолговатые листы бумаги и склонил голову.

– Это… довольно интересно. Ноты, написаны от руки. Я нашел их только что, на кровати, вместе с лютней. – На лице у него мелькнула тень удивления. – Прошлой ночью я их не заметил…

С этими словами Холмс наконец убедился, что настроил лютню как следует, и опять заиграл, не сводя глаз с нотных листов. Сначала я не разобрал мелодию; но потом…

Я уже было собирался назвать ее, но тут в проеме двери в спальню появился Майкрофт Холмс.

– Шерлок! – воскликнул он. – И вы, доктор! Ради всего святого, неужели вам не пришло в голову сообщить нам, что вы живы и невредимы? А что с… что…

Майкрофт затих, оглядываясь, когда до него наконец начало доходить, где он очутился. Его тяжелые челюсти затряслись, когда он кивнул несколько раз, осознав это до конца; затем он медленно приблизился к низкой двери, ведущей в трапезную.

– Значит, – сказал он, уже полностью владея своим голосом, – значит, это ее комнаты?

– Да, Майкрофт, – отозвался Холмс. – Осторожно, ты сейчас наступишь левой ногой в лужу «невысыхающей крови».

Майкрофт попытался избежать попадания в лужу крови, изобразив подобие прыжка в сторону, насколько позволила его туша, а Холмс продолжал:

– Кровь, по всей видимости, свиная или другого домашнего животного, и пролита уже больше двенадцати часов назад, так что лучше в ней не пачкаться.

Майкрофт продолжал глядеть на пол, слегка хмурясь и цокая языком:

– Ты хочешь сказать, что ради взгляда на эту ерунду столько денег переходило из рук в руки, ради этого были убиты трое порядочных людей, и честную молодую женщину погубили и чуть не свели с ума?

– Нет-нет, – ответил Холмс, продолжая тренькать на лютне; от мелодии, которую он играл, мне становилось все больше не по себе. – Причиной была не лужа крови, а сами эти комнаты, этот дворец – это их могуществом свиная кровь превращалась в нечто волшебное. Тени – в безумные видения. Жизнь – в смерть…

Майкрофт кивнул, видимо – в знак согласия, потом будто вспомнил что-то:

– А девушка, – сказал он. – Что с ней?

Я показал на разбитое окно, и глаза Майкрофта округлились.

– Не бойтесь, – быстро сказал я. – С ней все в порядке.

– Ее спасли! – вмешался Холмс. – Ватсон и местный полицейский. Это был невероятный подвиг, Майкрофт, – я думаю, их надо представить к королевской награде. Особенно Ватсона.

– В самом деле? – сказал Майкрофт. – Что ж, но мне сначала надо будет… пропади оно пропадом, Шерлок, перестанешь ли ты бренчать?! Работа еще не закончена, Вилл Сэдлер еще бродит где-то в парке, неизвестно с каким числом пособников!

– Не волнуйся. Пособник у него только один. – И добавил, тихо, чтобы брат не услышал: – И мы его не поймаем… – Внезапно Холмс перестал играть на лютне. – Старинная машина Сэдлера, – сказал он вслух. – Вы ее захватили?

На лице Майкрофта отразилось явное разочарование.

– Не смогли, – ответил он. – Я думал, ее хорошо стерегут, но каким-то образом…

Холмс поднял голову – он словно ожидал этой новости:

– Она таинственным образом воспламенилась и горит до сих пор… – Он вздохнул, словно подчеркивая собственное бессилие.

– Откуда тебе это известно? – спросил его брат.

Холмс пожал плечами и опять занялся лютней:

– Это хорошо согласуется с остальными событиями сегодняшнего вечера, – сказал он. – Без сомнения, Сэдлер, убегая от погони, сдвоил след, вернулся и поджег машину.

Майкрофту, похоже, это натянутое объяснение понравилось не больше, чем самому Холмсу; но он огляделся с растущим сомнением и пробормотал лишь:

– Мы можем только гадать…

– Что за «старинная машина»? – спросил я. – О чем вы говорите?

– Верно – Ватсон же ее не видел! – Холмс как будто обрадовался моему невежеству, точнее – возможности просветить меня. Он быстро встал, отложил лютню и вышел из комнаты. – Скорее, Ватсон! – сказал он, пришлепнув листки с нотами на грудь своему удивленному брату. – Пока она не сгорела дотла!

Поспешая за ним, я остановился, увидев, что Майкрофт изучает ноты.

– Доктор, – сказал тот, протягивая большую руку и взяв меня за плечо. – Я достаточно хорошо знаю своего брата, и чувствую, когда какая-то вещь важна для расследования. – Он протянул мне ноты. – Что это?

Я глубоко задумался – как лучше объяснить ему? Но мне ничего не пришло в голову, кроме как спросить:

– Мистер Холмс… вы любите итальянскую оперу?

– Ну… как любой служащий Уайтхолла …

Мне это не показалось безусловным утверждением.