Источник лжи - Лорет Энн Уайт

Казалось, что каждая мышца в теле Мартина была напряжена до предела, когда он старался держать «Абракадабру» ровно посреди канала, то давая полный газ, то включая обратный ход. Его взгляд был прикован к отдаленному ряду приливных валов, выраставших из моря, словно огромные распухшие ребра, и увеличивавшихся в размерах по мере нашего приближения. Я сидела на корме, ухватившись за планширь и затаив дыхание. Люди цепочкой стояли на утесе. Я видела дома, включая стеклянный, откуда Уиллоу помахала нам. Могла она видеть нас? Могла прочитать отчаяние в моем взгляде? Пошлет ли она за помощью? Мне снова пришли на ум слова Мартина, когда он рассказывал о своем брате.

«При разрушении песчаной отмели важнее всего правильно рассчитать время. Так происходит большинство несчастных случаев в яхтинге: на входе в гавань или на выходе из нее во время разрушения защитного барьера… Я не послушался отца… В результате яхта врезалась в набегавшую волну, нос резко взлетел в воздух, и судно опрокинулось назад. Мой брат упал и сломал спину».

Мартин внезапно прибавил обороты, и мы рванулись вперед: нос задрался вверх, корма опустилась в море. Мотор взревел, когда мы устремились в центр первой волны. Вода взметнулась перед нами. Мы пролетели через пенистый гребень и шлепнулись на мощный водяной выступ, а волна с грохотом покатилась дальше. Мартин тут же ускорил ход и направился к следующей волне, надвигавшейся на нас. Нос «Абракадабры» снова поднялся, пронзая гребень волны. Вода залила корму и взбурлила вдоль бортов, и я услышала, как двигатель кашлянул и заработал с перебоями. Но мы уже прошли опасное место. Мотор кашлянул еще несколько раз, потом заработал ровно. Мое сердце гулко стучало в ушах. Грохот волн внезапно оказался позади нас. Жесткое напряжение отпустило меня, и я задрожала, как лист.

Я бросила взгляд на волны, через которые мы прошли. Когда они были рядом, то казались чудовищными. Смертоносными, как на пляже Ваймеа. Как в тот раз, когда они увлекли меня на глубину и вырвали ребенка у меня из рук.

Мартин оглянулся через плечо.

— Эль, ты в порядке?

— Ты специально сделал это, идиот! — закричала я. — Ты знал, что так будет!

— Что?

— Ты пытаешься запугать меня? — завопила я, перекрывая рев мотора. — Ты просто сумасшедший! Совсем без мозгов. Ты же рассказывал, что случилось с твоим братом!

Мой гнев, подхлестываемый адреналином, превратился в раскаленную ярость. Внезапно я подумала о Рабз и о своем прозрении перед тем, как я поднялась на борт.

— У тебя навязчивые идеи насчет твоего брата и твоего отца? Ты пытаешься повторить тот инцидент? И ты собираешься построить речной вокзал, чтобы что-то доказать им? — Жгучие слезы гнева подступили к глазам. Костяшки моих пальцев побелели, когда я ухватилась за борт. — Черт побери, что ты хочешь сделать со мной, Мартин? Ты же знаешь, что меня пугает бурная вода. И это человек, за которого я вышла замуж? Ты собираешься убить меня?

Он пораженно заморгал. Потом оторвал руку от приборной панели и потянулся ко мне.

— Элли…

— Нет! Не трогай меня! — я отпрянула к другому борту.

— Я только… — тут затрещал радиопередатчик, и он выругался. Мы приближались к оранжевым утесам. Он посмотрел на массивные скалы, где волны с грохотом разбивались у подножия отвесных скал. — Мне нужно зарегистрироваться в морской спасательной службе, прежде чем мы войдем в тень утесов. Они блокируют радиосвязь.

Он потянулся к радиомикрофону и нажал кнопку.

— Вызываю морскую спасательную службу Джервис-Бэй, вызываю морскую спасательную службу Джервис-Бэй. Это судно AIS387N, AIS387-ноябрь. Вы записываете?

Он замолчал. Утесы придвинулись ближе; клубки пены разбивались о скалы и кружились на линии прибоя. Мартин повторил вызов и добавил:

— Отзовитесь, пожалуйста.

Радио с треском воспрянуло к жизни, и зазвучал отдаленный голос:

— Это морская спасательная служба Джервис-Бэй. Записываю, AIS387-ноябрь. Вы можете перейти на шестнадцатый канал?

Мартин переключил каналы. Я зорко наблюдала за ним. Если с ним что-то случится в открытом море, я должна была знать, как вызвать помощь.

Мартин заговорил в микрофон:

— Это AIS387-ноябрь. Мы вышли из Бонни-Бэй и направляемся к РНУ для рыбалки. Но если я услышу, что рыба уходит от шельфа, то свяжусь с вами, прежде чем мы прибудем туда. Конец связи.

Я сглотнула и посмотрела на Тасманово море. На восточном горизонте собирались облака.

— Принято, AIS387-ноябрь. Оценочное время возвращения?

— Около четырех пополудни.

— Принято, шестнадцать-ноль-ноль. Сколько людей на борту?

— Двое взрослых.

Яхта раскачивалась, подхваченная мощным отливным потоком от скал. Вода шлепала по корпусу. Мартин выставил судно носом к волнам, чтобы избежать бортовой качки. Мы вошли в тень утесов, и радиосигнал начал прерываться.

Мартин отключил радио и окинул меня взглядом. У меня гулко застучало сердце. Я ждала, когда он скажет, что не собирается убивать меня или пугать до смерти, но он этого не сделал. Но я больше не провоцировала его, поскольку до меня дошло, в каком одиночестве мы оказались. Ничего, кроме моря во всех направлениях. Я была у него в руках. Если бы я упала за борт или меня столкнули, никто бы не узнал об этом. Я нервно сглотнула и отвернулась.

— Держись, — сказал он.

Прежде чем я успела отреагировать, он внезапно дал полный ход и направил яхту в набегавшие волны. Ветер свистел у меня в ушах, но мы продолжали набирать скорость. Я плотнее натянула бейсболку. Мы почти вышли на глиссаду, и нос судна снова и снова поднимался, разбивая пенистые гребни, словно они были сделаны из пористого бетона. Регулярные толчки отдавались у меня в костях, в зубах и даже в мозге. Я стиснула зубы и обхватила себя руками, стараясь ослабить тряску, пока мы поглощали милю за милей океанического пространства. Ветер выбивал слезы у меня из глаз.

Я оглянулась. Джервис-Бэй, оранжевые утесы и дальняя возвышенность — все это исчезало в голубой дымке над Австралией. Мартин заметил, куда я смотрю.

— Видишь эти холмы к северу от Джервиса? — крикнул он и указал рукой. — Там находится устье Агнес-Ривер. Оттуда лодочники выходят в бухту, к офису продаж.

Суша полностью растворилась в туманной дымке. Не осталось ничего, кроме окаймленных пеной валов, а море, еще недавно серо-зеленое, приобрело глубокий кобальтово-синий оттенок.

Высоко над нами кружили крачки, и альбатрос летел за нашей яхтой.

* * *

Судно дернулось и замерло. Я приоткрыла глаза под распухшими веками. Мои губы были покрыты соленым налетом. Вокруг меня катались бутылки и пустые банки из-под винного кулера.