Бегущие во мраке - Эд Горман

– Он их всех убьет, если мы не выполним его требований, – сказал губернатор Боб Стэндиш. Он обращаясь к жене и своему советнику Дилану Эймсу.

После ужина они все перебрались в уютную комнату, чтобы посмотреть теледебаты о смертной казни, как вдруг на экране появился всеми разыскиваемый Дэвид Джерард.

– Не важно, что сделает он. – Эймс расхаживал взад-вперед по роскошно обставленной комнате. – Важно, что сделаете вы.

Он остановился и добавил:

– Это самая лучшая возможность, которая вам когда-либо предоставлялась.

– Возможность? – Стэндиш выглядел крайне озадаченным.

– Возможность показать правому крылу нашей партии, какой вы в действительности крутой парень.

Как любой политический консультант, Эймс любил превращать жизнь в театр и, как большинство из них, разговаривал в той же манере, что и в предвыборных роликах, – угрожающе и злобно.

– Вы не уступите Дэвиду Джерарду, – сказал Эймс.

– А если он продолжит убивать людей?

– Вы не уступите.

– А если он скажет, что взорвет бомбу, прикрепленную к ноге окружного прокурора?

– Вы не сдадитесь. Вы не сдадитесь. В этом смысл, губернатор. Подумайте о ваших роликах на телевидении.

Эймс снова принялся расхаживать по комнате и жестикулировать:

– Монотонное тиканье бомбы. Вы слышите его? Потом появляется картинка со злобным и ужасным Дэвидом Джерардом. Потом – Джессика Дэннис с бомбой, прикрепленной к ее ноге. Представляете?

– Да, я представляю, – в восторге пробормотала жена губернатора.

– «Только один человек остался стоять на страже демократии, осаждаемой варварами, – продолжал «камлать» Эймс, все ускоряя шаг. – Его имя Боб Стэндиш – наш губернатор!». И тогда тиканье прекращается, и мы видим вас – на фоне гор, одетого очень по-западному. Вы смотрите прямо в камеру и говорите: «Мы, американцы, не отступаем только потому, что плохие парни хотят превратить нашу страну в руины». Ну, или что-то типа того.

– Боже, это прекрасно, – простонала миссис Стэндиш.

Губернатор только покачал головой:

– Сегодня может погибнуть много людей, Дилан. Сейчас меня не волнует предвыборная кампания. Как бы вы запели, если бы там сидела ваша дочь?

Дилан Эймс невозмутимо возразил:

– Это моя работа – думать о вашем политическом успехе. За это вы мне и платите.

– Иногда я задаюсь вопросом, за что я вообще плачу вам. – Боб Стэндиш не мог скрыть отвращения к сытому циничному хлыщу, для которого деньги и успех не пахнут.

Жена и советник переглянулись. Эту черту характера старины Боба они оба не любили: иногда он становился слишком самостоятельным.

Раздался стук в дверь.

– Да? – отозвался Стэндиш.

В дверном проеме появилась горничная:

– Вас к телефону, сэр. Это ваш брат.

– Спасибо, Долорес.

– Не за что, сэр.

Стэндиш взглянул на жену:

– Поговорю у себя в кабинете. Дайте мне знать, если ситуация вдруг изменится.

– Постой. – Карен поднялась. – Я с тобой.