Река смерти. Сан-Андреас - Алистер Маклин

— И врачей...

— И врачей, которые ни разу в жизни не слышали, как стреляют. Внимательно за всем наблюдайте, Арчи.

— Вы ждёте худшего, капитан?

— Я не жду, — с мрачным видом ответил Боуэн, — ничего лучшего.

Площадь, которую на «Сан Андреасе» занимал госпиталь, была в высшей степени просторной и вместительной, в высшей степени, но это и не удивительно, так как «Сан-Андреас» в первую очередь был госпиталем, а не судном, и более половины пространства нижней палубы было отдано под медицинские цели. Проходы между водонепроницаемыми переборками, а госпитальное судно, как таковое, теоретически в них не нуждалось, увеличивали как ощущаемое, так и подлинное пространство. На этой площади размещались две палаты (операционная, послеоперационная), госпитальная аптека, стационар, камбуз, не имевший никакого отношения к судовому камбузу, обслуживавшему команду, каюты для медицинского персонала, две столовых (одна для персонала, а другая — для выздоравливающих) и небольшая комната отдыха. Именно в последнюю и направился капитан Боуэн.

Там сидели трое: доктор Сингх, доктор Синклер и сестра Моррисон. Они пили чай. Доктор Сингх был симпатичным человеком среднего возраста с пакистанским акцентом и в пенсне. Он принадлежал к тому немногочисленному типу людей, которым шли такие очки. Он был квалифицированным и опытным хирургом, который терпеть не мог, когда к нему обращались «мистер», а не «доктор». Двадцатишестилетний доктор Синклер, рыжеволосый и почти такой же симпатичный, как его коллега, покинул интернатуру в большой больнице на втором году практики и отправился служить добровольцем во флот. Никто никогда не осмелился бы назвать сестру Моррисон красавицей. Примерно такого же возраста, как доктор Синклер, рыжеватая, с огромными карими глазами и благородными формами рта, но все это как-то не сочеталось с её привычно натянутым выражением лица, очками в стальной оправе, которые она обычно носила, И с едва заметной, но ощущаемой аурой аристократической надменности. Капитану Боуэну всегда хотелось знать, как она выглядит, когда улыбается, и улыбается ли она вообще. Он быстро объяснил причину своего прихода. Реакция присутствующих была вполне предсказуемой. Сестра Моррисон вытянула губы, доктор Синклер поднял брови, а доктор Сингх с едва заметной улыбкой заметил:

— О боже! Диверсант или же диверсанты, шпион или шпионы — на борту британского судна! Просто уму непостижимо! Впрочем, — добавил он задумчиво, — не всех на корабле можно назвать британцами в буквальном смысле этого слова. Ну, например, меня.

— Ваш паспорт утверждает обратное, — с улыбкой ответил Боуэн. — А то обстоятельство, что вы находились в операционной в тот самый момент, когда наш диверсант орудовал в другом месте, автоматически исключает вас из числа подозреваемых. К несчастью, у нас нет списка подозреваемых, ни потенциальных, ни... Среди нас, доктор Сингх, действительно есть немало людей, родившихся не в Британии. Например, у нас тут есть двое индусов-матросов — ласкаров, двое генуэзцев, двое сингальцев, двое поляков, один пуэрториканец, один ирландец и, по какой-то странной причине, один итальянец, который как официальный противник должен быть объявлен военнопленным или отправлен в какой-нибудь лагерь для интернированных. Ну и, наконец, оставшиеся в живых с «Аргоса». Они все до единого иностранцы и британскими подданными не являются.

— И не забудьте обо мне, — холодно заметила сестра Моррисон. — Я наполовину немка.

— Вы? А как же объяснить ваше имя? Маргарет Моррисон?

Она сжала губы. Видимо, подобное было для неё вполне естественным.

— А почему вы считаете, что моё имя Маргарет?

— У капитана есть список членов команды. Нравится вам это или нет, но вы — её член. Но не в этом дело. Шпионы и диверсанты могут быть любой национальности. И чем более невероятно предположение — в данном случае о том, что диверсанты являются британскими подданными, — тем более успешны их действия. Но, как я уже сказал, в данный момент это не имеет значения. Важно другое. Боцман и его люди будут здесь с минуты на минуту. В случае чрезвычайных обстоятельств он возьмет на себя полное руководство, за исключением, конечно, самых тяжелых раненых. Думаю, вы все знаете боцмана?

— Удивительный он человек, — сказал доктор Сингх. — Очень уверенный в себе, очень компетентный. Даже не представляю себе кого-нибудь другого в случае необходимости.

— Мы все его знаем. — Сестра Моррисон с одинаковым успехом умела не только сжимать губы, но и обдавать холодом. — Одному богу известно, сколько времени он здесь проводит.

— Навещает раненых?

— Раненых? Мне не нравится, когда обыкновенный матрос докучает одной из моих сиделок.

— Мистер Маккиннон совсем не простой матрос. Это необычайный человек, который, кстати, никогда в жизни никому не докучал. Давайте вызовем сюда Джанет и спросим у неё, согласна ли она с вашими нелепыми утверждениями.

— Вы... вам даже известно её имя?

— Конечно, мне оно известно, — уверенным тоном произнёс Боуэн. Сейчас не время, подумал он, говорить о том, что буквально пять минут тому назад он понятия не имел об имени сиделки Магнуссон. — Они родом с одного острова, и им есть о чём поговорить. Было бы лучше, мисс Моррисон, если б вы относились к своему персоналу с большим вниманием, как это делаю я.

«Вполне удобный момент, чтобы уйти», — подумал Боуэн, хотя в целом он был собою недоволен. Несмотря на то, как мисс Моррисон разговаривала с ним, она ему нравилась, потому что он чувствовал, что все её поведение было наигранным и что для этого, наверняка, имеются вполне серьёзные причины. И всё же она не была Арчи Маккинноном.

Старший помощник капитана с довольно необычным именем Джеран Кеннет, единственный потомок древнего аристократического рода, стоял на мостике и ожидал появления Боуэна. Кеннет был черноволосым сухопарым ирландцем, с худым лицом и с весьма непочтительным отношением к окружающим.

— Задумались, Кеннет? — спросил Боуэн, который давным-давно отказался от своей старой привычки говорить старшему помощнику при обращении «мистер».

— Час пробил, сэр, и Кеннет на месте. Я услышал, как тут мечется молодой Джейми. — «Молодым Джейми» Кеннет называл Бейтсмана, третьего помощника капитана. — Как я понимаю, нас ожидает что-то неприятное.

— Вы совершенно правы. Правда, я не знаю, насколько это всё серьёзно.

Боуэн рассказал, что произошло.

— Таким образом, мы имеем две аварии, если это можно назвать авариями, в результате чего погас свет. Причины третьей аварии сейчас расследуются.

— И было бы наивным полагать, что третья не имеет никакого отношения к первым двум?

— Очень наивным.

— Эти признаки какие-то зловещие.

— У вас что, в ваших ирландских школах, не обучают английскому?

— Нет, сэр. То есть я хочу сказать — да, сэр. Короче, вы пришли к не очень благоприятному заключению?