Экстрим - Кристофер Прист

Вечером, когда Тереза зашла в бар и попросила содовую, за стойкой стоял Ник. Он молча подал ей стакан с кубиками льда и сифон. Так же молча Тереза плеснула в стакан воды и посмотрела ему прямо в лицо. Ник немного поежился; вот такой же взгляд бывал у Эми, когда назревало очередное выяснение отношений. Как на удачу, тут к стойке подошел новый клиент, и он кинулся его обслуживать. К тому времени, как Ник освободился, Тереза пересела уже за столик, открыла принесенную с собой книгу и начала читать. Надо думать, она верно оценила ситуацию.

За полчаса до закрытия, когда в баре почти никого не осталось, Ник собрал и перемыл пустую посуду и насухо вытер стойку. Заметив это, Тереза покинула столик и снова села на уже привычную ей табуретку. Теперь Нику не было спасения.

— Ник, — начала Тереза, — вы не возражаете, если я задам вам один вопрос?

— А у меня что, есть какой-нибудь выбор?

— Пожалуй что и нет. Так вот, почему ни вы, ни все остальные — никто из вас не желает говорить об устроенной Гроувом бойне?

— А что о ней говорить?

— Да посмотришь на вас на всех — и видишь, что вроде и нечего. Ну, словно никогда тут ничего и не случалось. Ладно, я все понимаю. — Она задумчиво отпила из стакана. — Я наглая американка и не имею никакого права лезть ко всем со своими расспросами. А большинству здешних жителей просто нечего сказать.

— И я тоже из этого большинства.

— Но почему, Ник, почему?

— Не знаю, как там кто другой, а лично меня просто не было в городе, когда все это случилось. Я тогда еще…

— Не надо, я все это уже слышала. Но это же просто отговорка, и вы сами прекрасно это знаете. Пусть вас даже и не было в городе, когда все это произошло, но раз вы остались в нем потом, значит вы — однозначно его часть, и ничуть не в меньшей степени, чем если бы жили безвыездно.

— Это уж как вам будет угодно.

— Да какое там к черту угодно? Если вы думаете иначе, так почему вы тогда не уедете?

Этот вопрос не был для Ника внове, он раз за разом возникал и у него самого, и в разговорах с Эми.

— Да потому, что этот бизнес принадлежал моим родителям. Сохранить его — мой долг перед ними, и что ни говори, а я в этом городе родился…

— И здесь вы встречались с Эми, когда были школьниками, и теперь она тоже здесь по той же самой причине, и вы не можете уехать, потому что вас что-то держит.

Ник молчал, не желая признать, что эта американка подошла очень близко к истине, и напрочь не понимая, как это ей удалось.

— Ведь это же верно, Ник, да? — настаивала Тереза.

— Ну, вроде.

— Послушайте, могу я один, один-единственный раз задать вам несколько вопросов о том, что тогда случилось. О том, как вы это видите.

— Меня же не было в городе, — повторил Ник. — Я ничего не видел.

— Всего не видел никто, — сказала Тереза. — Многие из тех, кто видел побольше, тогда же и были убиты. А те, кто выжил, все они видели только какой-то краешек. И у всех одна и та же отговорка: я почти ничего не видел. Уцелевшие свидетели уезжают из города, скоро их тут совсем не останется. Но каждый из них, кто еще здесь, знает в точности, что это было.

— Вот вы к ним и идите.

— Нет, — качнула головой Тереза, — и тому есть причина. Пытаясь хоть что-то понять, я раз за разом натыкаюсь на противоречия, несообразности. Я проанализировала, разметила по месту и времени все то, что, как считается, сделал Гроув, и обнаружила вопиющие нестыковки. Не могла бы я пропустить этот материал через вас, сравнить его с тем, что знаете вы?

— Да похоже, что вы уже знаете больше, чем любой другой.

— Мне нужно свести все концы с концами.